| Не в сети |
| апостол |
 |
Зарегистрирован: 22 апр, 2008, 23:53
Сообщения: 6214
Репутация: 2006
Откуда: Севастополь
|
Эл.Джи.
Спасибо! Да со скриншотом нет проблем...У меня для этих целей установлена Joxi (очень рекомендую кстати! ). Но как-то не то, да и скринов там много понадобится, попробую сегодня что-нибудь, может действительно скрины, ..... кажется придумал другой вариант...))
Mirabelllla
И Вам Спасибо! Очень рад,что понравился...)
anhelskaya
Джен
Теперь можно прочитать под спойлером без моих "измышлений"...)))
ПОЛУЧИЛОСЬ! )) Спойлер читать только после просмотра сериала!!! Это Оригинальный текст Мишеля Бюсси, Автора книги. Шесть месяцев после событий.
Внимание Под Спойлером Заключительная Глава Пока Ты Не Спишь► Показать Шесть месяцев спустя
1
Терраса отеля «Бриганден» была оккупирована мужчинами.
Одинокими.
Это были физики, программисты, логисты, техники — специалисты космического центра Куру во Французской Гвиане, обеспечивающие двести семнадцатый запуск ракеты «Ариан». Рутинная работа. Старт состоится через два часа. Мужчины в пиджаках и галстуках не выглядели озабоченными. Из-за бамбуковой стены, от бассейна, доносились взрывы хохота и плеск воды.
За оградительной сеткой, в нескольких сотнях метров от отеля, тянулась вверх белоснежная ракета, отбрасывающая гигантскую тень на пальмы и ангары. «Ариан» напоминала изящный собор, выстроенный на лужайке и уже потом окруженный городом. Через сто двадцать минут капризная красавица взлетит, бросит вызов Богу и рассеет по небу металлических ангелов.
Максимильен взял себе мохито и прошел на террасу. Он сразу заметил ее.
Единственную женщину.
Настоящую женщину — не антильскую уборщицу и не официантку-метиску в платье с зазывным декольте.
Она сидела и задумчиво смотрела на стакан воды со льдом и веточкой мяты — совсем как в песне, не хватало только старого музыкального автомата и ангела-хранителя. Молодая, красивая, в темных очках, длинные волосы подхвачены в хвост, свободно падающий на платье с цветочным узором, руки и ноги золотистые от загара. Наверняка живет в стране уже несколько месяцев… но меньше года. Максимильен давно научился определять по цвету кожи, как давно женщина приехала в этот рай.
Он подошел к столику:
— Могу я присесть?
Она на мгновение приподняла очки, взглянула на мужчину и нашла его привлекательным. Понимающий взгляд — очко в пользу незнакомца. Молодой, лет на пять старше ее, со стойким загаром — такой появляется, когда человек три недели работает во Французской Гвиане, а следующие три проводит в метрополии. Сейчас этот симпатяга объяснит, не слишком вдаваясь в подробности, что ракета взлетит в том числе благодаря его стараниям, что он руководит командой из тридцати инженеров и техников, что каждый запуск — это «такой драйв, вы себе не представляете, видел целых пятнадцать, но до сих пор не привык!». Потом он добавит, что хорошо зарабатывает, что часто приходит сюда, потому что после запуска бывает скучновато, что любит встречи с незнакомыми людьми, что в детстве мечтал стать астронавтом и почти преуспел…
Он протянул руку и представился:
— Максимильен. Но я предпочитаю просто Макс…
— Анжелика. Я предпочитаю просто Энджи…
Они рассмеялись — хором, еще одно очко в пользу… Макса. Он рассказал о себе — Энджи почти все угадала верно. Она же в детали вдаваться не стала, объяснила, что приехала на несколько дней по делам, а живет в основном в Венесуэле. Макс заметил лежащую на столе ручку с логотипом Western Union и подумал, что она напоминает контрабандистку, скрывающуюся от французской полиции. Такие бывают в метрополии набегами, а большую часть времени прячутся в экваториальных лесах.
Черные очки делали Энджи похожей на шпионку, добавляли ей загадочности.
Она не убрала руку, когда Макс накрыл ее своей ладонью. Жест был недвусмысленный — обручальное кольцо на пальце заменяло слова. Привилегия специалистов, работающих за рубежом. Экватор, влажный климат…
— Вы очаровательны, Энджи.
— А вы опытный соблазнитель, Макс. — Их влажные пальцы переплелись, как у танцоров танго, глаза Энджи мерцали. — И наверняка чудесный любовник… Вы не поверите, если я скажу, как долго не занималась любовью.
Макс на мгновение смешался, смущенный дерзкой прямотой молодой женщины.
— Но всех этих достоинств недостаточно, Макс. Необходимо еще одно.
— Бросаете мне вызов?
Инженер улыбнулся — ему всегда нравились склонные к авантюрам женщины. Задать следующий вопрос он не успел, «ответ» — живой и веселый — появился прямо перед ним.
— Мы можем побыть тут еще, мама? Ракета сейчас взлетит!
Мальчик лет четырех подбежал к их столику и вскарабкался на колени к матери, едва не опрокинув стаканы с коктейлями. Ему не терпелось увидеть, как из двигателей «Вулкан» вылетят огненные струи, поднимая «Ариан» в воздух.
— Конечно, родной. Мы для того и пришли.
Ребенок радостно рассмеялся, спрыгнул на пол, схватил вытертую плюшевую крысу и помчался между столиками к сетке ограждения, откуда была отлично видна вся стартовая площадка.
Макс сделал несколько больших глотков мохито и спросил:
— Сколько ему? Четыре?
— Скоро будет пять… То дополнительное условие я выдвигаю ради него. Мне нужен любовник, ему — отец.
— И одно неотделимо от другого?
— Никак…
— Торг неуместен?
— Верно.
Макс искренне расхохотался, открыл айфон и подтолкнул его по столу к собеседнице:
— Сожалею, Энджи, я уже ангажирован. Представляю вам Селесту, Кома и Арсена, три, шесть и одиннадцать лет соответственно, а также их маму Анну-Веронику. Я их обожаю. — После чего поднялся, взял свой стакан: — Hasta la vista, senorita.[93]
Взглянув на мальчика, который залез на пластиковый стул, чтобы лучше видеть через колючую проволоку, Макс посоветовал:
— Позаботьтесь о себе, Энджи. Подарите сыну звезды, он этого заслуживает. — И послал ей воздушный поцелуй. — А отцов на свете хватает, уж вы мне поверьте.
Энджи смотрела вслед мужчине, пока он не исчез в глубине холла. Потом перевела рассеянный взгляд на столики: за каждым сидели мужчины, они смеялись, играли, расслаблялись, предавались мечтам.
2
Аманду Мулен приговорили к четырем месяцам тюремного заключения. Ни ей, ни ее адвокату даже не пришлось заявлять о «пределах допустимой обороны» при убийстве Алексиса Зерды.
Срок она получила за другие правонарушения: незаконное присвоение личности, бегство с места преступления, попытку похищения.
Сидела Аманда в исправительной тюрьме Ренна. Первые две недели ей каждое утро после прогулки приносили письмо со штампом Потиньи, от Йозефа и Марты Люковик.
Аманда не распечатывала конверты. Никогда.
Она знала, что в них. Фотографии Малона, одни и те же. Рассказ о том, как он проводит дни. Адвокат сразу сообщил ей, что Малон не умрет. Димитри и Алексис Зерда подделали отчет из клиники Жолио-Кюри.
Крошечная трещина в его мозгу действительно существовала, сводя практически на нет моторику и реакции возбудимости, но ни одна жизненная функция не была затронута.
Аманде было все равно. Если честно, она бы предпочла, чтобы Малон умер. Чтобы все закончилось. Пусть ей дадут гвоздь, простыню и табурет, и она повесится.
Через три недели ее вызвали на свидание с социальным работником. Молодая женщина объяснила Аманде, что судья по делам несовершеннолетних вынес решение, лишив Люковиков права опеки над ребенком. Йозеф и Марта не имели никаких родственных связей с мальчиком, поэтому его отправят в медико-воспитательное заведение, где он будет содержаться весь срок ее заключения.
— А что потом?
Собеседница Аманды молча опустила глаза и подвинула к ней бумаги. Аманда подписала не читая.
Постановление судьи предусматривало еженедельное посещение ребенка в присутствии официального лица.
Через семь дней Аманду привели в комнатку без окон размером три на три метра и оставили наедине с Малоном и молодой воспитательницей.
Все десять минут свидания мальчик смотрел на муху, сидевшую на стене за спиной матери. Соцработник сначала задавала вопросы: «Вы не возьмете его на руки? Не поцелуете? Ничего не скажете?» — потом замолчала и больше никогда ни о чем не спрашивала.
По средам Аманда не сопротивляясь ехала на встречу с сыном. Все происходило в полной тишине — даже муха больше не жужжала.
Малона всякий раз сопровождала другая сотрудница, и именно это обстоятельство заставило Аманду проявить эмоции. Малон не какая-то там ненужная вещь, чтобы передавать его с рук на руки.
Душа Аманды начала медленно оживать.
К ней вернулась надежда. Пройдет еще несколько недель, и она выйдет на свободу. Ей отдадут Малона. Она примет его таким, каков он есть. И будет о нем заботиться.
За неделю до освобождения судья распорядился провести дополнительные обследования Аманды и Малона. Она полдня отвечала на вопросы тюремного психолога, а ее сына на два дня положили в педиатрическое отделение профессора Лакруа, того самого хирурга, который оперировал его после падения с лестницы.
Утром Аманда встретилась с врачом. Он заставил ее прождать целый час, хотя пациентов в коридоре не было и никакой ребенок не играл в углу в «Лего». В приемной шушукались и хихикали три секретарши.
Когда доктор наконец принял ее, то сразу сообщил, что имел долгую беседу с судьей и высказал ему свое мнение.
Малон должен содержаться в специализированном учреждении.
Мальчику необходимы регулярный уход и лечение.
Аманда может видеться с ним так часто, как пожелает…
— Верните мне ребенка, — попросила Аманда. — Пожалуйста, профессор…
Врач не ответил. Он вертел в пальцах изящную серебряную ручку и не удосужился достать из пластиковой папки, которую принесла Аманда, разрешение забрать Малона домой. Подписать документ мог только Лакруа.
— Прошу вас, доктор…
В голосе Аманды не было и тени враждебности.
Вместо ответа он подвинул к ней медицинскую карту сына. Она рассеянно ее перелистала, заранее зная, что не увидит ничего нового. Состояние больного без перемен. Когнитивная активность и реакции отсутствуют.
— Это для блага ребенка, мадам Мулен, — счел нужным уточнить нейрохирург. — Малону будет лучше в медицинском учреждении, против вас я ничего не имею…
Аманда не слушала. Ее взгляд привлек логотип филадельфийской Университетской клиники Харпера. Она знала его. Единственная лаборатория в мире, где «чинят» мозги: имплантируют новые аксоны на поврежденные нейроны. «Команда из тридцати дипломированных нейрохирургов, уникальное медицинское оборудование». Большой парк, список знаменитостей — целых три колонки! — оперировавшихся в клинике, — текст рекламного буклета. И неважно, что никого из них во Франции не знают.
Стоимость операции 680 000 долларов.
— Надеюсь, вы понимаете, что я очень вам сочувствую, мадам Мулен… Вам и вашему сыну. Но я не могу рисковать. После того, что случилось…
Врач улыбнулся, и Аманда возненавидела спесивого ублюдка с дорогой ручкой, цена которой наверняка составляет тысячную часть от стоимости операции.
В доме у сквера Мориса Равеля ничего не изменилось. Все соседи торчали в окнах: возвращение Аманды стало для округи бесплатным развлечением. В комнатах было пусто, холодно и пыльно. На полу — след от бамбукового ковра и засохшие пятна крови. В рамке на стене, украшенной сердечками и бабочками, висели стишки в честь Дня матери.
Аманда так обессилела, что даже плакать не могла.
Следующие три дня она никуда не выходила, ничего не ела и почти не спала. Пришедший почтальон понял, что корреспонденцию из почтового ящика никто не забирает, открыл калитку и постучал в дверь, чтобы лично вручить Аманде письмо из Французской Гвианы.
Она налила себе кофе, села за кухонный стол и вскрыла конверт.
На первой странице было всего два слова.
Для Малона.
И подпись.
Энджи.
Десять строк на второй странице, написанные женским почерком, Аманда прочла по диагонали.
Энджи просила прощения за то, что не подавала о себе вестей, объясняла, что отправила посылку в Венесуэлу, что имела дело с ювелиром из Антверпена через голландского посредника, что было очень сложно переправить «товар» клиентам в Сингапуре, Тайбее, Йоханнесбурге и Дубае…
Все это не имело значения.
Важна была только последняя строчка.
Две буквы, цепочка цифр и имя.
CH10 00230 00109822346
Ллойд & Ломбард, Объединенный Банк Цюрих
3
Марианна решила ни в чем себя не ограничивать.
Позову всех и обязательно напьюсь!
Она купила торт и украсила его свечками.
Воткнула сорок штук.
Марианна приказала себе забыть о разговоре с сотрудниками отдела собственной безопасности, о грядущем позоре и весьма вероятном увольнении, надела обтягивающую майку с надписью No Kids на груди и порхала от одного гостя к другому со стаканом в руке, повторяя:
— За свободу!
Ж. Б. появился поздно вечером, под руку с молоденькой девицей в джинсовых шортах и топе цвета «фуксия» до пупка. Лейтенант прятал за спиной бутылку шампанского — решил сразу отпраздновать развод и залить горе по поводу отказа в совместной опеке.
Парочка погостила недолго, потом Лешевалье поцеловал Марианну в лоб, шепнул, что они с Лорин встречаются в клубе с ее друзьями, и голубки упорхнули.
Часа в три ночи начали расходиться остальные, к пяти в квартире остался только Дед. Повсюду грязные стаканы, недопитые бутылки, раздавленные птифуры, одноразовые тарелки с едва початыми кусками торта.
Марианна без сил повалилась на диван рядом с кошкой и открыла бутылку «Десперадос».
— Хочешь, помогу тебе навести порядок?
— Не бери в голову, это подождет до завтра. У меня теперь будет масса времени на наведение порядка.
Дед тоже взял себе пиво, покачал головой:
— Как я тебя понимаю…
Неделю назад лейтенант Паделу отмечал свою отставку. Ушел в пятьдесят два года, прослужив в полиции двадцать семь долгих лет.
Марианна была пьяна. Она уронила бутылку на паркет, и пиво потекло под диван.
— Что за идиотизм — звать тебя Дедом… Ты старше меня всего-то лет на десять, а выглядишь лучше многих моих ровесников. Ты один, сам по себе, отчитываться не перед кем. Иди сюда. — Она подвинулась, давая ему место, спихнула ногой кошку.
Дед улыбнулся:
— Могу я уточнить, что конкретно ты мне предлагаешь, Марианна?
Майор Огресс улыбнулась в ответ:
— Давай займемся любовью. Отпразднуем начало моей новой жизни. Твоей, кстати, тоже. Предадимся утехам, ничего больше, клянусь. Ты вряд ли захочешь сделать мне ребенка, у тебя их вон сколько…
Лейтенант Паделу не без труда справился с волнением, подхватил стул за спинку и устроился напротив Марианны:
— Ты серьезно?
— Хочу ли я заняться с тобой любовью? Ну… Можно разок попробовать… Я тебе больше не начальница.
— Я не о том, а о ребенке. Ты говорила серьезно или просто глупо пошутила?
Голова у Марианны кружилась, но она кивнула — почти машинально, — что могло означать «да» или «почему бы и нет».
Он наклонился и взял ее за руку:
— Это не шутка, красавица? Через шесть месяцев я смогу положить ладонь на твой округлившийся живот с моим наследником внутри? А через год буду утешать плачущего малыша, который капризничает и хочет к папе? И мне не придется проводить Рождество в одиночестве, ведь нужно будет ставить елку, украшать ее сверкающими звездами и изображать Пер-Ноэля? А качели у меня в саду снова обретут хозяина, и я достану из сарая велосипед, смогу гулять в порту, ходить в бассейн и на ярмарку, есть сладкую вату, кататься на карусели и наслаждаться мультиками? Ты хочешь подарить мне все это, Марианна? И маленький мальчик или чудесная девочка будет целовать меня по утрам, залезать на колени и шептать со смехом: «Ты колючий, папа!»? И я не закончу жизнь никому не нужным старикашкой, который борется с желанием названивать взрослым детям? Ведь каждый вечер я буду рассказывать сказку малышу, а он будет всякий раз виснуть у меня на шее, не желая отпускать от себя? Я получу все это, Марианна? Я все начну сначала, поверну стрелки вспять, отмотаю время на двадцать лет назад? Ты серьезно, Марианна?
Она потянула Деда к себе.
Экс-лейтенант полиции Паделу не стал сопротивляться.
— Я тебя не разочарую. Я стану идеальным отцом.
— Уж будь так любезен… — прошептала Марианна. — Тебе придется постараться, потому что я стану сумасшедшей мамочкой.
|
|
Регистрация
Вход
Правила форума
Поиск
