Sevastopol.info

В середине XIX в. российским императором Николаем I и Святейшим Синодом Русской Православной Церкви было решено создать в Крыму русский Афон по подобию известного центра православной монашеской жизни на греческой горе Афон. Правительственный указ от 4 мая 1850 г. предоставил возможность архиепископу Херсонскому и Таврическому Иннокентию развернуть на крымской земле восстановление многочисленных христианских святынь, а также бурное монастырское строительство. Одним из таких мест, "кои наиболее уважаются народом и заслуживают того по своему внутреннему, священному характеру", являлся древний Херсонес - Христианства на Руси. Именно на его территории, согласно летописным источникам, в 988 г. приняли крещение киевский князь Владимир Святославович и его дружина.

История Херсонесского монастыря начиналась с обустройства малочисленным штатом монахов и послушников скромной киновии. В центральной части древнего городища за два с половиной года были построены небольшие помещения для братии и церковь. К сожалению, этим строениям была предназначена недолгая жизнь - вскоре началась Крымская война, и Херсонесская киновия оказалась в зоне военных действий. Этот район захватили французские войска. По словам очевидцев, французы на месте монашеских келий соорудили батарею с пороховыми складами, а храм сожгли и разрушили. Непоправимый урон был нанесен древнему херсонесскому городищу, территория которого была разрыта траншеями и разорена бессистемными раскопками французов. После окончания войны Херсонесскую киновию пришлось полностью восстанавливать. На средства севастопольских купцов Петра и Михаила Телятниковых и благодаря их стараниям была построена деревянная церковь Во имя Семи Святых Священномучеников Херсонских, которую спустя три года заменил каменный храм. Позже были построены настоятельский корпус с большим числом просторных келий, трапезная, монастырская гостиница. Следует отметить, что архитектурный облик вновь строящегося монастыря у многих посетителей не вызывал одобрения. Например, директор Симферопольской гимназии, краевед и путешественник Евгений Марков после посещения Херсонесского монастыря высказал следующее мнение: "Монастырь неуютен и не имеет никакой определенной физиономии. Его дворы и немногие церкви как-то оторваны друг от друга и будто еще не выкарабкались из тысячелетнего мусора, на котором возникли" [1].

Оставим на совести утомленного путешественника его субъективную оценку внешнего облика монастыря и пренебрежительное отношение к той местности, где был расположен монастырский комплекс. Для нас более существенным является то, что вся история Херсонесского монастыря, его планирование и сооружение его строений, обустройство территории, повседневная деятельность монашествующих была неразрывно связана с историей исследования уникального памятника мирового значения, каким является древний Херсонес.

Взаимоотношения православного монастыря с общественностью и специалистами-археологами, осуществлявшими раскопки на Херсонесском городище, были непростыми. До недавнего времени в литературе было принято оценивать роль монастыря в деле изучения Херсонеса исключительно негативно. Бездоказательно утверждалось, что разрушение древних строений и распродажа редких находок являлись важной сферой деятельности малообразованных монахов. Подобного рода измышления не позволяли увидеть истинную роль монастыря в судьбе Херсонеса -- Херсона -- Корсуни.

Архивные материалы позволяют иначе прочитать многие страницы истории древнего города, связанные с существованием на его территории православного монастыря.

Основание монастыря в Херсонесе, на месте крещения киевского князя Владимира, в большой мере определило судьбу обители. История ее возникновения связана с именем главнокомандующего Черноморским флотом и портами вице-адмирала А.С.Грейга. Именно он в 1825 г. во время посещения Александром I Севастополя подал докладную записку с предложением соорудить на территории древнего Херсонеса церковь в память о крещении Руси князем Владимиром, а также богадельни для увечных и неимущих, которые могли 6м присматривать за руинами и храмом. Император поддержал эту инициативу. В ходе раскопок 1827 г. в центральной части городища были обнаружены три средневековых христианских храма. Российская общественность обрела доказательства того, что великий древнерусский князь принял Православие именно здесь. Этими открытиями была начата история археологического изучения херсонесского городища. Позже в судьбе древнего города начинает принимать участие и Херсонесский монастырь.

Документы свидетельствуют, что основу монастырского братства составляли выходцы из дворянских родов, а также мещане и зажиточные крестьяне. Пять херсонесских монахов, служивших в монастыре в разные годы, имели степень кандидатов богословия. Это определяло не только высокую духовную атмосферу, царившую в монастыре, но и особое, почтительное отношение к херсонесским древностям.

Руины древнего городища, находимые на его территории предметы старины постоянно привлекали внимание жителей и гостей Севастополя. Можно предположить, что самовольные раскопки время от времени принимали массовый характер и наносили огромный вред этому уникальному историческому памятнику. Руководство монастыря и его обитатели проявляли постоянный интерес к памятникам христианской культуры, заботились об их сохранении и сбережении. По мере возможности все они старались не допускать разграбления херсонесских святынь. Имеются сведения относительно обращения настоятеля Херсонесского монастыря иеромонаха Евгения в Севастопольскую городскую полицию по поводу охраны древних памятников, в котором священнослужитель высказывал обеспокоенность не прекращающимися хищениями с территории городища древностей и просил городские власти "довести до всеобщего сведения о запрещении подобных выходок неблагомыслящих людей и о том, что всякий поступок такого рода будет подводиться под статью церковного грабительства" [2]. На просьбу настоятеля власти отреагировали достаточно оперативно, опубликовав специальное заявление от своего имени о том, что "если кто-либо из прихожан будет покушаться брать какие-либо остатки из древнего Херсонеса, то с пойманными, как с не повинующимися указам правительства, будет поступлено по закону" [З].

Занимая центральную часть древнего Херсонеса, монастырь несколько лет вынужден был самостоятельно заниматься археологическими изысканиями. В значительной степени это было связано со строительными работами и обустройством территории. Естественно, что раскопки проводились не подготовленными для такого рода работ людьми. Это обстоятельство не могло не волновать Императорскую Археологическую комиссию (ИАК), осуществлявшую по всей территории России надзор за исследованиями археологических объектов. От ее имени настоятелю Херсонесского монастыря архимандриту Евгению графом С.Г.Строгановым в конце 1860 г. было направлено письмо следующего содержания: "Ваше Высокопреподобие Милостивый Государь отец Игумен! Господин Министр Императорского Двора сообщил мне, что, занимаясь археологическими изысканиями в развалинах древнего Херсонеса, Вы открыли улицу, множество фрагментов и отчасти стен, одну молитвенную храмину при усыпальнице, где на стенах сохранилась живопись, много древних монет, крестов и икон, и просите об отпуске Вам на сей предмет какого-либо пособия. Будучи готов исполнить Ваше желание, тем более что Одесское Общество истории и древностей, признавая полезным археологические изыскания на месте древнего Херсонеса, указало на Вас и господина Аракса как могущих принять на себя это дело. Покорнейше прощу Вас сообщить мне, насколько это Вас не затруднит [4]. Энергичный, настойчивый, достаточно образованный отец Евгений осуществлял надзор за производством археологических работ в Херсонесе вплоть до 1874 г., будучи действительным членом Императорского Исторического музея в Москве.

Интерес к Херсонесу как к православной святыне постоянно возрастал. В 1872 г. ценную коллекцию древних предметов из раскопок херсонесского городища показывали посетителям Всероссийской политехнической выставки. Архимандрит Евгений отобрал для демонстрации в Москве 145 экспонатов, которые составляли значительную часть экспозиции монастырского музея. Среди них были беломраморные колонны и капители средневековых базилик, христианские надгробные памятники, металлические образки и медальоны, множество крестов и украшений. К сожалению, всем этим древним ценностям не суждено было вернуться в Херсонес. Несмотря на неоднократные запросы настоятеля монастыря во все вышестоящие инстанции относительно судьбы херсонесских экспонатов, ответа долго не было. Все они вошли в коллекции учрежденного в Москве хранилища памятников русской истории, о чем отец Евгений был уведомлен два года спустя.

Однако не только Москва была заинтересована в пополнении своих коллекций из раскопок в Херсонесе. На протяжении многих лет монастырь посылал древние находки в Одессу на имя местного Общества истории и древностей (ООИД). Члены Общества внимательно следили за сохранностью древних памятников на юге России. Они неоднократно обращались к духовенству Таврической епархии с просьбами беречь историю своего края, а находки древних вещей направлять для изучения в музей ООИД. В одной из них говорилось следующее: "Более других заслуживающая изучения местность есть херсонесская, где теперь существует иноческая обитель. Для истории края и археологии в этом месте драгоценна всякая находка; посему весьма желательно и необходимо, чтобы тамошнее начальство по случаю производимых там построек приложило особенное старание к отысканию древних предметов, т.е. монет, сосудов, надписей и т.п. и к снятию на план открывающихся древних фундаментов, что тамошнему строительному комитету удобно. Общество сочло бы себя весьма обязанным, когда бы херсонесские находки сосредотачивались в Одесском музее - как центральном в крае и, таким образом, дополнялось в нем недостающее. В Херсонесе также попадаются предметы, принадлежащие к языческой эпохе. Общество полагает, что хранение таких находок не может иметь место в христианской обители" [5].

Настоятелем Херсонесского монастыря после смерти архимандрита Евгения становится игумен Анфим. При нем продолжилось изучение древних святынь Херсонеса. Благодаря стараниям отца Анфима в 1876 г. обер-прокурор Святейшего Синода Православной Российской церкви счел необходимым выделять из средств Синода ежегодно одну тысячу рублей для производства раскопок и реставрации памятников древнего Херсонеса. Одновременно Синод принял решение: все археологические исследования следует впредь проводить под надзором членов ООИД - специалистов по истории и археологии. Их основной задачей должно стать планомерное, последовательное изучение херсонесского городища с тем, чтобы "классическая местность Херсонеса на будущее время стала разъясненной, что привлечет к ней любителей отечественной истории и археологии" [6]. После получения такого решения высшей церковной власти Общество проинформировало настоятеля Херсонесского монастыря о том, что оно в обязательном порядке будет согласовывать с ним всю свою деятельность, в частности, непременно информировать о каждой кандидатуре специалиста, назначаемого для проведения археологических работ. Учитывая значительный вклад игумена Анфима в изучение херсонесских древностей и в пропаганду христианских святынь, ООИД избирает его своим действительным членом. Это лишний раз свидетельствует о тесных контактах руководства монастыря с представителями ученых светских кругов.

О совместных усилиях ООИД с Херсонесским монастырем по популяризации археологических памятников и их охране свидетельствует подготовленное для публикации объявление следующего содержания:

"Императорское Общество истории и древностей имеет честь покорнейше просить господ любителей древностей, желающих осмотреть местность древнего Херсонеса и производимые в ней Обществом раскопки, обращаться к настоятелю монастыря Святого Владимира для получения проводника из монашествующих лиц, могущих дать господам посетителям нужные объяснения. Без такого проводника вход в означенную местность воспрещается" [7].

Ежегодные средства, выделяемые Синодом на производство работ в Херсонесе, направлялись на имя настоятеля монастыря, который оплачивал труд заведующего раскопками, рабочих, техников, чертежников, охранников. Основной рабочей силой на херсонесских раскопках в течение многих сезонов были нижние чины Черноморской, а затем Керченской минной роты, которым платили по 60 копеек в день. Сохранились свидетельства, что военная команда не обеспечивала должного порядка на раскопках, а нередко некоторые ценные монеты и другие найденные на раскопках предметы разворовывались и продавались любителям и торговцам древностями. Иногда на продаже исторических реликвий попадались и лица, живущие в монастыре.

К археологическим исследованиям Херсонеса, проводимым ООИД и Херсонесским монастырем, специалисты и общественные деятели относились неоднозначно. В прессе можно было встретить полное одобрение их деятельности, а иногда звучали и негативные суждения. В газете "Севастопольский листок" за апрель 1884 г. "лицо, близко стоящее к делу раскопок на месте древнего Херсонеса", высказалось резко отрицательно по поводу проводимых там методов раскопок. Автор этой статьи предложил свою собственную программу исследований. Редакция журнала в комментарии к этому материалу одобрительно высказалась по поводу сути изложенных в статье предложений и сочла возможным обсудить систему будущих раскопок на предстоящем Всероссийском археологическом съезде. Есть все основания считать, что автором статьи и примечания к ней является одно и то же лицо - сам редактор городской газеты К.К.Косцюшко-Валюжинич, страстно желавший возглавить проведение раскопок в Херсонесе.

Относительно своих планов участвовать в регулярных археологических исследованиях херсонесского городища постоянно высказывалось и Императорское Московское археологическое общество. Его председатель графиня П.С.Уварова летом 1887 г. послала на имя императора Александра III специальную Записку, в которой ярко описала бедственное состояние развалин "древнейшей святыни земли Российской" [8]. По мнению графини, основную долю вины за сложившееся положение следует возложить на тех, "которые более других должны дорожить первыми христианскими древностями народа русского" - на администрацию и монахов местного монастыря. По ее мнению, дело спасения и дальнейшего изучения "русской Помпеи" необходимо поручить одному из археологических обществ. Последнее должно устроить в Херсонесе "Археологическую станцию", средства на содержание которой можно легко получить, сократив действующий монастырь и воспользовавшись доходами от принадлежащих ему земель. Здесь следует заметить, что в Записке графини Уваровой просматривается определенная тенденциозность и желание выдать за действительное явно ложные факты. Резко негативные оценки исследовательской деятельности Одесского Общества и Херсонесского монастыря необходимы были автору Записки не столько для констатации реального положения дел, сколько для достижения желанной цели - право возглавить дальнейшее изучение Херсонеса должно быть передано Московскому археологическому обществу.

На полях Записки графини П.С.Уваровой император оставил следующее распоряжение: "Это необходимо сделать, чтобы не прослыть за варваров <...>. Представьте мне заключение, и как можно скорее, чтобы спасти все, что можно". Казалось бы, графиня добилась своего, однако дальнейшие события показали, что это далеко не так.

Заключение по требованию императора было составлено министром народного просвещения И.Деляновым. В нем высказывалась поддержка основных выводов графини относительно необходимости принятия экстренных мер для спасения памятников Херсонеса. Рекомендовалось строго преследовать самовольные раскопки, предлагалось выделять необходимые средства на проведение систематических исследований (возложив, кстати, руководство ими на ИАК), устроить в Херсонесе музей. Что же касается предложения П.С.Уваровой обратить первоклассный монастырь в приходскую церковь, то И.Делянов посчитал, что это едва ли может быть признано уместным.

Несомненный интерес представляет рапорт председателя ИАК графа А.Бобринского министерству Двора на запрос в связи с известной Запиской П.С.Уваровой. В этом рапорте четко изложена программа ИАК по улучшению археологических исследований в Херсонесе и сохранению его памятников. А.Бобринский прежде всего считал необходимым увеличить объем исследований, обращал внимание на важность издания специального сборника и ежегодных отчетов, на организацию сторожевой охраны памятников древности, на устройство музея с передачей ему всех раскопанных вещей, находившихся в монастырском хранилище.

В июле-августе 1887 г. ИАК и ООИД представили свои соображения по организации исследовательских работ в Херсонесе. Однако вопрос о финансировании все еще не был решен. Между тем из Севастополя доходили тревожные слухи, что на херсонесском городище любительские раскопки приобрели широкий размах, процветает распродажа находимых древностей. Все это вынудило председателя ИАК графа Бобринского обратиться к министру Двора с просьбой ускорить решение вопроса.

В Крым для решения организационных проблем был командирован профессор Н.Кондаков. По его рекомендации к заведованию раскопками и осуществлению "надзора над расходами" ИАК привлекла члена ООИД, жителя Севастополя К.К.Косцюшко-Валюжинича, который оставался на этом посту с 1888 по 1908 гг. Раскопки начались в мае 1888 г.

С этого времени на многие годы "археологические разыскания древнего Херсонеса и его охрану взяло на себя первое в России государственное учреждение по археологии и охране памятников - Императорская Археологическая комиссия. Стационарные исследования и охрана этого уникального памятника стали единой задачей. Начало регулярных археологических исследований Херсонеса явилось естественным проявлением возросшего интереса в русском обществе к национальным святыням. Новая ступень в истории археологических "разысканий" Херсонеса явилась качественно отличной от предшествующих этапов в истории изучения памятника. По проекту министра народного просвещения И. Делянова была спущена высочайшая резолюция, согласно которой все самовольные раскопки на территории Херсонеса запрещались, виновные, замеченные в этом, подлежали наказанию в уголовном порядке; раскопки и устройство музея в Херсонесе полностью передавались в подчинение ИАК, от имени которой все исследовательские работы должен производить специалист-археолог; было предписано на археологические исследования выделить "достаточные средства".

К концу XIX - началу XX в. рост расходов монастыря стал резко сокращаться. Это было связано с тем, что с 1899 г. он был объявлен общежительным и был вынужден значительные суммы денег тратить на содержание братии. Число монахов с начала века увеличивалось и к 1907 г. достигло 33, а число послушников - 125. На монастырской усадьбе кроме величественного собора были построены большое трехэтажное здание настоятельского корпуса, две гостиницы, две бани, трапезная, оранжерея, два братских корпуса. Дальнейшее развитие монастыря осложняло производство археологических работ и вызвало многочисленные конфликты между заведующим раскопками К.К.Косцюшко-Валюжиничем и монастырской администрацией. Сохранилось донесение К.К.Косцюшко-Валюжинича в ИАК, в котором говорится о том, что "архимандрит как хозяин в монастыре не разрешает копать внутри ограды, там, где я это пожелаю" [9]. В свою очередь управление Херсонесского монастыря, отвечая на это заявление заведующего раскопками, просило "оградить монастырь от самоуправства господина Косцюшко-Валюжинича, человека инословного вероисповедания, явно недружелюбно относящегося к православному монастырю" [10].

Главной причиной подобных столкновений заинтересованных сторон являлось то обстоятельство, что монастырь считал территорию древнего Херсонеса своей усадьбой, хотя юридически земля ему и не принадлежала. ИАК относилась к этой территории как к общегосударственному памятнику уникального значения, подлежащему сплошному археологическому исследованию. Естественно, что примирения здесь не могло быть. Каждые новые раскопки монастырь считал ущемлением его законных прав, отчуждением земли. В определенной степени это было обоснованно, так как под раскопками оказалась пятая часть всей монастырской усадьбы.

В 1908 г. раскопки в Херсонесе возглавил Р.Лепер, о деятельности которого сохранилось крайне мало документальных свидетельств. Имеются сообщения об отправке им в Петербург с 1908 по 1914 гг. незначительных находок.

Начиная с 1913 г., вновь обостряется вопрос о расхищении находок из Херсонеса. В ИАК поступают тревожные донесения о появлении в разных местах России и за рубежом "эллинских" находок. В защите памятника от разграбления активное участие принимают не только государственные органы и частные лица, но также Русский археологический институт в Константинополе, Общество защиты и сохранения в России памятников искусства и старины. Таврическая ученая архивная комиссия.

С началом военных действий охрана херсонесских древностей еще более осложнилась. В сентябре 1914 г. по распоряжению местных городских властей раскопки в Херсонесе прекращаются, а музей закрывается. Составляются подробные описи имущества музея, его коллекции, архива, библиотеки. В 1916 г. по распоряжению военного коменданта крепости Моисеева администрация музея выселяется с территории Херсонеса. Сохранилось донесение Моисеева в Петроград: "Денег на содержание Херсонеса не имею <...>. В ближайшее время, если не будет получено мной соответствующих ассигнований, я принужден буду для ликвидации справедливого негодования служащих приступить к продаже части предметов казенного имущества".

Революционные изменения в России поставили некогда процветающий Херсонесский монастырь на грань краха. С февраля 1917 г. жизнь здесь стала постепенно угасать. В новых условиях усилия руководства и братии в борьбе за существование успеха не имели. В 1921 г. пустующие монастырские помещения по просьбе городских властей были отданы для размещения инвалидов войны и приюта. Шесть зданий были отданы 7-му стрелковому полку. Решением КрымЦИК от 21 января 1924 г. монастырь был упразднен, а его основные здания были переданы Херсонесскому историко-археологическому музею. Началась новая страница научных исследований в Херсонесе.

Примечания

1. Марков Е.Л. Очерки Крыма Картины крымской жизни, истории и природы. -- Симферополь, 1994 -- С. 131.
2.ГАГС --Ф 19, Д. 2, л 27.
З.ГАГС.--Ф.19,д.2,л.27.
4.ГАГС.--Ф.19,Д.10,л.4.
5.ГАГС.--Ф.19,д.10,л.12.
6.ГАГС.--Ф.19,д.10,л.22.
'7.ГАГС.--Ф.19,Д.10,л.22.
8. Архив ЛОИА. -- Ф. 1,1887, д. 22, л. 16-25.
9.ГАГС.--Ф.19,д.35,л.18.
10. ГАГС.--Ф. 19, д. 35, л 12-13.

Юрий Бабинов http://www.voskres.ru/obiteli/hersones.htm