Sevastopol.info

Окончательное решение о переправе через Северную бухту было принято на совещании 26 июня об атаке внутреннего обвода крепости. В ЖБД 11 й армии указывалось: «Атака 22 й и 24 й пд LIV AK через бухту Северная с помощью штурмовых катеров начнется в 1.00 дня U». Подготовка форсирования потребовала несколько дней, поэтому к реализации плана приступили немедленно. Согласно отчету 905 й команды штурмовых лодок, после наступления темноты 26 июня 36 лодок были скрытно переброшены на исходные позиции и тщательно замаскированы. Для скрытности перемещения прицепы транспортеры лодок перекатывались вручную. Оставшаяся часть лодок (15 штук) была переброшена в последний момент 28 июня уже в темноте. Они были немедленно спущены на воду.

По плану командования 11 й армии предполагалось задействовать в операции 130 лодок. В отчете 905 й команды штурмовых лодок указывается следующее число задействованных средств:
– 41 лодка для переправы подразделений;
– 6 лодок и 3 маленьких надувных плота (24 й сб) для спасательных работ;
– 3 лодки для буксировки паромов;
– 1 лодка в резерве.
Т.е. использовалась 51 лодка из 54 по плану, 94 %. Скорее всего, готовность второй команды находилась на том же уровне. В 00.50 29 июня берлинского времени солдаты и офицеры переправляемых подразделений за несколько минут заняли свои места в лодках. Судя по приведенному в отчете плану, на одну пехотную роту полагалось 4–5 лодок.
Хольтиц в мемуарах пишет, что погрузка подразделений его полка осуществлялась уже после начала артподготовки, причем ему потребовалось «восстановить дисциплину среди пехотинцев и саперов, которые одновременно бросились к судам» . По советским данным, прикрытие высадки осуществлялось дымовой завесой. П.А. Моргунов пишет: «Дымовая завеса очень медленно двигалась к южному берегу, окончательно закрывая всю бухту» . Однако в немецких источниках она никак не упоминается. Из маскировочных мероприятий в ЖБД 24 й пд упоминается только звук – «самолеты маскируют шумы». Возможно, за дымовую завесу был принят отнесенный ветром дым пожаров на Северной стороне.

Точно в 1.00 были запущены моторы лодок, и десант начал двигаться через бухту. Первая волна 905 й команды (кроме трех лодок, моторы которых сразу не запустились) пересекала бухту практически сомкнутым строем. Преимуществом использования именно штурмовых лодок была достаточно высокая скорость движения на воде, в отличие от гребных шлюпок и плотов. Когда лодки находились примерно в 100 метрах от южного берега бухты, по ним был открыт огонь из стрелкового оружия. Позднее к обстрелу из пулеметов присоединился огонь орудий, идентифицированных немцами как противотанковые. Тем не менее большинство лодок пересекли бухту. По оценке в ЖБД 24 й пд, противодействие было сочтено незначительным: «Первая волна высаживается на другом берегу без существенных помех со стороны противника. Внезапность достигнута».

Также через бухту в первой волне десанта в полосе 24 й пд были отбуксированы три парома. На двух паромах находилось по одному ПТО и одному легкому пехотному орудию с расчетами и боеприпасами. Третий паром проложил кабель связи. Аналогичная схема, по воспоминаниям Хольтица, действовала на участке форсирования 22 й пд. Это было важной частью плана, так же как и переправа в первой волне штабов батальонов.

После высадки первой волны десанта лодки вернулись за второй. Вторая волна в составе 36 лодок переправлялась уже под огнем артиллерии. Паромы тем временем продолжали совершать челночные рейсы, переправляя противотанковые пушки, пехотные орудия, огнеметы и прочее саперное оборудование. Потери второй волны в 905 й команде составили 4 лодки. Несмотря на усиливающийся огонь обороняющихся и уменьшение количества лодок, к 1.46 была переправлена третья волна десанта. Т. е. на три волны было затрачено всего 45 минут. По этому описанию видно, что операция была тщательно продумана и спланирована заранее и не являлась поспешной импровизацией, как это представил в мемуарах Э. фон Манштейн.

По оценке немецкого командования, ожидавшийся эффект внезапности форсирования был достигнут. В ЖБД 24 й пд указывается: «Противник застигнут врасплох там, где о его местонахождении сообщали перебежчики – в железнодорожном туннеле и в нижних укрытиях». По немецкой версии событий, тоннель использовался как укрытие подразделениями, назначенными для обороны берега бухты. В ЖБД 24 й пд позднее уточняется: «Речь идет о солдатах противника, застигнутых врасплох быстрой переправой 31 го пп через бухту Северная и уже не сумевших своевременно занять позиции на ее южном берегу». Соответственно выходы из тоннеля были блокированы (один взорван), а попытки вырваться из него отражены.
Прорыв через бухту и бои на южном берегу обошлись 22 й пд в 22 человека убитыми, 23 пропавшими без вести и 112 ранеными, 24 й пд – 14 убитыми, 9 пропавшими без вести и 94 ранеными . В потерях обоих соединений дополнительно фигурируют «кавказцы» и «татары».
Согласно донесению 905 й команды штурмовых лодок командования саперных частей LIV корпуса по состоянию на 6.00 утра 29 июня о потерях переправочных средств:
– 2 штурмовые лодки потеряны целиком;
– 7 лодок перевернулись или затонули;
– 33 лодки повреждены.
Т.е. из состава переправочных средств 82 % были так или иначе повреждены или выведены из строя. Людские потери обеих команд штурмовых лодок составили 5 человек убитыми, 1 пропавшим без вести и 47 ранеными .
В итоге немцам удалось захватить плацдарм и начать на него переправу крупных сил пехоты. Как по горячим следам событий, будучи уже в немецком плену, признавал майор В.Г. Письменный, начальник штаба 345 й дивизии, эта высадка «вызвала общую панику, которая сделала невозможной планомерную оборону» . На другом допросе он даже сказал, что Севастополь мог пасть уже в ночь на 30 июня . Д. фон Хольтиц в мемуарах также особо отмечает эффект от высадки: «Неприятель впервые дрогнул».