Sevastopol.info

Севастопольский городской Форум
основной сайт :: погода (⇓6.8°C, ⇑747 мм.рт.ст.) :: рад.фон 9 мкр/ч :: размещение рекламы
Текущее время: 21 ноя, 2017, 13:03

Часовой пояс: UTC+03:00




Начать новую тему  Ответить на тему  [ 82 сообщения ]  На страницу 1 2 3 4 След.
Автор Сообщение
 Заголовок сообщения: Балаклава
СообщениеДобавлено: 25 окт, 2006, 19:25 
Не в сети
****
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 апр, 2006, 10:41
Сообщения: 1081
Репутация: 65

Откуда: Севастополь, Петербург
БАЛАКЛАВА

Этот вязанный шлем, закрывающий голову, шею, плечи, который носят солдаты, альпинисты, лыжники назван по месту боя во время Крымской войны

часто встречается в текстах 19 века на английском языке.
Слово английское по всей видимости.
Известно ли происхождение такого слова? Связано наверное как-то с высадкой англичан во время Крымской войны в районе Балаклавы. Но почему именно такой головной убор?

_________________
http://vk.com/rukodeliya_klub


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 25 окт, 2006, 20:04 
Не в сети
**
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 09 апр, 2006, 23:06
Сообщения: 239
Репутация: 45

Откуда: Севастополь, Россия - УРА!
Цитата:
Известно ли происхождение такого слова? Связано наверное как-то с высадкой англичан во время Крымской войны в районе Балаклавы. Но почему именно такой головной убор?

Зима 1854-1855 годов была очень холодной для Крыма вообще и для англичан в частности. Она и вынудила их изобрести тёплый вязаный капюшон, "балаклавский шлем", позже ставший просто "балаклавкой".

_________________
"Горжусь, что я русский!"
А. В. Суворов
--------------------------
Мягкая мебель на заказ: http://sevdivan.com/
viewtopic.php?f=51&t=753441


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 25 окт, 2006, 20:19 
Не в сети
кирилл и мефодий
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 13 май, 2006, 15:10
Сообщения: 7017
Репутация: 1490

Постоялец: Мамочки
со стыдом признаю что истории севастополя почти не знаю. вот и узнаю с форума :)

_________________
Фотограф в Севастополе. Опыт работы с 2008 года. Красиво, качественно.
http://palenichka.ru
https://vk.com/public10128341
http://forum.sevastopol.info/viewtopic.php?f=51&t=138070
Изображение


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Балаклава
СообщениеДобавлено: 25 окт, 2006, 20:35 
Не в сети
*****
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 июл, 2006, 18:08
Сообщения: 1627
Репутация: 239

Откуда: Севастополь, Россия
Крымская война оставила о себе и совсем уж неожиданные памятники.
Лорд Кардиган, командир английской бригады легкой кавалерии, погибшей в Долине Смерти (нынешняя "Золотая балка"), очень любил элегантную военную форму. Перед вторжением в Крым он заказал для своих кавалеристов узкие куртки без рукавов. Со временем у этих курток появились рукава, а фасон превратился в образец классического вязанного, застегивающегося на пуговицы жакета, получившего название по имени его изобретателя – кардиган.

Главнокомандующий английской армии лорд Раглан, потерявший руку в сражении при Ватерлоо задолго до Крымской войны, заказывал себе одежду с рукавами, скроенными так, чтобы они составляли с плечом единое целое. Теперь такой покрой рукава во всем мире называют рукав-реглан.

Холодная крымская зима в 1854-1855 году заставила незваных гостей Туманного Альбиона, не имевших теплого обмундирования, проявить немало изобретательности, чтобы не замерзнуть на своих позициях под Севастополем. Они и придумали теплый головной убор – вязаный капюшон, назвав его балаклавским шлемом. После Крымской войны эти предметы одежды вошли в моду и через Балаклаву дошли до нашего времени.

Источник - Вл.Шавшин "Балаклава"


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 25 окт, 2006, 20:53 
Не в сети
****
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 апр, 2006, 10:41
Сообщения: 1081
Репутация: 65

Откуда: Севастополь, Петербург
Здорово! Спасибо за цитаты, оказывается зима выдалась холодной, кто бы мог знать?
где-то у меня даже была подборка цитат употребления этого слова в английской литературе, впрочем это не так интересно.

Насчет кардигана и реглана слышала только краем уха, теперь более четко, спасибо!! :wink: 8)

_________________
http://vk.com/rukodeliya_klub


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 25 окт, 2006, 22:26 
Не в сети
**
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 апр, 2006, 14:05
Сообщения: 399
Репутация: 42
Небольшое дополнение к сообщению Arte о кардигане. Весь фокус в том, что жакет этого типа без воротника и с глубоким V -образным вырезом можно было для тепла одевать под военный мундир (хит сезона 1854 года).


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 26 окт, 2006, 10:26 
Не в сети
****
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 апр, 2006, 10:41
Сообщения: 1081
Репутация: 65

Откуда: Севастополь, Петербург
ОМ! Позвольте, пользуясь случаем поздравить Вас Изображение и всех нас с открытием новой ветки!!
И поблагодарить создателей форума - мы давно об этом мечтали, и наша мечта сбылась!!! Изображение

_________________
http://vk.com/rukodeliya_klub


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 28 окт, 2006, 8:37 
Не в сети
**
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 мар, 2005, 15:45
Сообщения: 443
Репутация: 86
OM писал(а):
Небольшое дополнение к сообщению Arte о кардигане. Весь фокус в том, что жакет этого типа без воротника и с глубоким V -образным вырезом можно было для тепла одевать под военный мундир (хит сезона 1854 года).


Именно поэтому он стал популярен поначалу. "Неуставные" элементы теплой одежды, похоже, популярны во все времена... :wink:

Где-то читал, что после The Charge of the Light Brigade Лорд Кардиган добился официального разрешения на ношения "нового элемента" униформы для выживших участников этой атаки. Потом просто модно стало, наверное... среди пенсионеров ;)

Лорд Раглан разработал специальный дизайн рукава, упомянутый выше, для того, чтобы ему лично было удобно одевать такую одежду. Популярна же она стала благодаря тому, что при таком крое рукава одежда становится менее промокаемой под дождем - стекая по плечу, вода не скапливается у шва, он в другом месте.

Сейчас этот дизайн очень популярен в спортивной и молодежной одежде - обычно рукава и плечи (не знаю, как это правильно называется) сшиты из контрастного по отношению к остальной части изделия материала.

Шапочки "Балаклава" имели несколько иной дизай, чем сегодня. Это были просто вязаные "трубки", незакрывающие все лицо. (Что-то подобное было популярно в женщин СССР в начале 80-х) Во времена парусного флота вязание было обычным мужским занятием матросов. По моим наблюдениям, в современном английском языке почти всегда, говоря о шапочке, пишут "balaclava" - видимо историческая традиция. Говоря о городе, особенно в современном контексте, чаще "Balaklava". На английской медали за Крымскую войну названия городов написаны так: Balaklava и Sebastopol.

Изображение

Если кто не знает, англичане проложили первую в Крыму железную дорогу из Балаклавы до позиций под Севастополем.

Про работы Фентона и Симпсона надеюсь все знают?


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 28 окт, 2006, 10:40 
Не в сети
***

Зарегистрирован: 19 окт, 2006, 0:39
Сообщения: 973
Репутация: 62
Меня давно интересует , что означает название Карань- то , что есть в книгах про черного Ивана может вызвать только улыбку , во первых караней много- овраг в районе Терновки и в районе Судака село и местность и вообще насколько древняя наша Карань?


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 28 окт, 2006, 11:40 
Не в сети
****
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 апр, 2006, 10:41
Сообщения: 1081
Репутация: 65

Откуда: Севастополь, Петербург
Balaklava!!! :P Спасибо за картинку!
Верно-верно, именно balaclava для названия шапки, и в лит-ре 19 века тоже именно через с.

Про работы Фентона и Симпсона не слыхали.

А кстати у нас такие шапочки в 70-е кажется были популярны - для детишек их вязали, а может быть и в продаже были?

_________________
http://vk.com/rukodeliya_klub


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 28 окт, 2006, 23:08 
Не в сети
**
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 апр, 2006, 14:05
Сообщения: 399
Репутация: 42
Фотографии Р.Фентона:
http://www.sevastopol.ws/modules.php?name=gallery&gid=26
О нем см. Ищенко.Крымская эпопея Роджера Фертона:
http://www.rusimfonia.ru/fenton.html
То же в "Славе" с фотографиями:
http://slava.sebastopol.ua/?cnt=staty_show&yr=2005&mnt=3&day=24&id=7444

Фотографии Джеймса Робертсона:
http://www.sevastopol.ws/gallery/?gid=99&page=2

А так же, серия рисунков английского художника Вильяма Симпсона «Театр военных действий на Востоке» (Опубликована в 1856 году в Лондоне) :
http://www.sevastopol.ws/modules.php?name=gallery&gid=103
Все изображения взяты из библиотеки конгресса: http://memory.loc.gov

Альбом цветных литографий английского художника с театра военных действий в Крыму 1854-1856г.г.:
http://www.crimea-album.com/index.php?id=104


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 29 окт, 2006, 16:29 
Не в сети
Бабай
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 окт, 2006, 16:03
Сообщения: 7890
Репутация: 1575
Annk(e) по поводу многочисленных топонимов "карань". Скорее всего они основаны на тюркском слове "каран" -темный, сумеречный, мрачный, затененный, находящийся в тени, и т.п. Я так думаю, что все "карани" находятся или в балке(овраге) или в тени чего-нибудь или обозначают темный овраг (балку). Вообще топоним распространенный.


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 29 окт, 2006, 17:40 
Не в сети
оби ван кеноби
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 01 дек, 2003, 0:29
Сообщения: 5124
Репутация: 3

Откуда: Севастополь
Мото-балаклавы. Дойчез продуктен. Вельмо полезная весчь в прохдладное время года.
Цены - от 1.95 евро до 37.95 евро.

Изображение
Изображение
Изображение


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 30 окт, 2006, 1:09 
Не в сети
**

Зарегистрирован: 20 апр, 2006, 22:45
Сообщения: 203
Репутация: 8

Откуда: Москва-Севастополь.
Надо всем участникам форума их носить! Как униформу.)))) А ещё пиджак реглан и свитер кардиган. Самое нашо одеждо!

_________________
"В море соли и так до черта,
Морю не надо слёз.
Наша вера верней расчета,
Нас вывозит авось"(С).А.Вознесенский.


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 30 окт, 2006, 23:10 
Не в сети
****
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 апр, 2006, 10:41
Сообщения: 1081
Репутация: 65

Откуда: Севастополь, Петербург
Так, где глазницы, неужели тоже балаклава называется?
Такое жуткое впечатление производит.

_________________
http://vk.com/rukodeliya_klub


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 31 окт, 2006, 19:20 
Не в сети
Бабай
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 08 окт, 2006, 16:03
Сообщения: 7890
Репутация: 1575
Те, что с глазницами используют наши вахтовики на газовых промыслах при температуре ниже 40 градусов.


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: Балаклава
СообщениеДобавлено: 02 ноя, 2006, 0:24 
Не в сети
******
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 16 мар, 2005, 17:55
Сообщения: 2742
Репутация: 183

Постоялец: Автомобилист
Откуда: Город-герой Севастополь
Marianne N писал(а):
БАЛАКЛАВА

Этот вязанный шлем, закрывающий голову, шею, плечи, который носят солдаты, альпинисты, лыжники назван по месту боя во время Крымской войны

Да, да. Подшлемник у гонщиков Формулы-1 тоже называется балаклава.


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 02 ноя, 2006, 13:10 
Не в сети
 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек, 2005, 14:27
Сообщения: 56
Репутация: 0

Откуда: Санкт-Петербург
Даже расстроилась. Такая красота, а называется в честь какой-то дурацкой шапки врагов, простите :(

_________________
В краю магнолий


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 02 ноя, 2006, 14:05 
Не в сети
Почетный форумчанин

Зарегистрирован: 23 фев, 2004, 17:19
Сообщения: 255
Репутация: 0
:D :D :D
Леди, не Балаклава названа в честь дурацкой шапки, а шапка в память о балаклавской непогоде.


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 02 ноя, 2006, 14:08 
Не в сети
 
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 23 дек, 2005, 14:27
Сообщения: 56
Репутация: 0

Откуда: Санкт-Петербург
нафаня писал(а):
:D :D :D
Леди, не Балаклава названа в честь дурацкой шапки, а шапка в память о балаклавской непогоде.

:oops: блин... точно! Перечитала, я всё не так поняла... глупая :oops:

:)

_________________
В краю магнолий


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 22 ноя, 2006, 22:12 
Не в сети
**
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 28 апр, 2006, 14:05
Сообщения: 399
Репутация: 42
Н.Н. Колесникова,
заведующая научной библиотекой «Таврика» им. А.Х. Стевена

Неизвестная рукопись статьи А.Л. Бертье-Делагарда


В 2002 году в одной из книг (инв. № 1276) фонда иностранной литературы научной библиотеки «Таврика» им. А.Х. Стевена Крымского республиканского краеведческого музея нами были обнаружены рукописные листочки форматом А5 на 14 нумерованных страницах. Рукопись не озаглавлена, но в конце текста стоит владельческая надпись: «Копия статьи А.Л. Бертье-Делагарда. Принадлежит мне. А. Маркевич».
Сама статья заканчивалась припиской: «Писал около 1884 года в Севастополе; первая археологическая попытка, весьма неудачная, хотя и верная в существах». Итак, и автор статьи, и время ее написания указываются точно. Нет сомнений и в том, чьей рукой написана копия. В фондах Крымского республиканского краеведческого музея хранится архив Арсения Ивановича Маркевича. Его аккуратная, разборчивая вязь письма легко узнаваема, да и владельческая надпись указывает на него. Найти еще один документ, написанный рукой А. Маркевича, — большая удача. Но эта находка еще и открытие неопубликованной и неизвестной статьи А.Л. Бертье-Делагарда. Наши предварительные исследования показали, что ни в фондах музея, ни в Госархиве Крыма оригинала этой статьи нет. Самая первая печатная работа А.Л. Бертье-Делагарда увидела свет в 1886 году, самая ранняя неопубликованная рукопись, хранящаяся в фондах музея, датирована 1885 годом. Ничего общего по содержанию с обнаруженной статьей они не имеют.
Рукопись посвящена резонансному в то время вопросу, однозначного ответа на который ни археологи, ни филологи, ни историки не дают до сих пор: где искать места странствований Одиссея (латин. — Улисса) и его спутников.
История вопроса такова. В классической научной литературе, у многочисленных истолкователей и комментаторов Гомера установилось мнение, что Гомеру было совершенно неизвестно Черное море, и все места странствований Улисса относили обыкновенно к Средиземному морю. Известный переводчик Гомера на немецкий язык Иоганн Фридрих Фосс (1751—1826) составил даже карту странствований Улисса и издал ее при своем переводе «Одиссеи» (1781). Немецкий ученый и географ Конрад Маннерт (1756—1834) в своем капитальном сочинении по древней географии греков и римлян («Geographie der Grichen und Romer») (1788—1825) также придерживался мнения, что греки времен Гомера не знали Черного моря.
Первым «решительно признал», что приключения Одиссея, описанные в 10, 11 и 12 главах поэмы, происходили на Черном море, французский геолог Дюбуа де Монтпере в многотомном сочинении «Путешествие вокруг Кавказа, по Черкесии и Абхазии, Мингрелии, Грузии, Армении и Крыму» (Париж, 1839—1843). Такое же мнение находим в работе Ашика «Боспорское царство» (1848).
В 1860 году в трех номерах журнала «Радуга» были опубликованы «Очерки горной части Крыма» Г. Караулова. В статье «Балаклава и ее окрестности» он высказывает следующее мнение: «Трудно нарисовать более верную и более ясную картину Балаклавы, чем она изображена ... в стихах старика Гомера!». Караулов Григорий Эммануилович (1824—1883) — историк литературы и археолог, действительный член Одесского общества истории и древностей, автор «Очерков истории русской литературы» (Феодосия, 1865), «Сборника образцовых сочинений лучших русских писателей» (вышло два издания). Среди археологических работ — «Крымские пещерные города и крипты», «Древний христианский храм, открытый в Партените». Участвовал в переводе сочинения П.С. Палласа, в составлении «Путеводителя по Крыму».
В начале 70-х годов XIX века этим вопросом заинтересовался выдающийся естествоиспытатель, знаменитый эмбриолог Карл Эрнест Бэр (1792— 1876), один из самых деятельных членов Академии наук (СПб.). К. Бэр предпринял за счет правительства несколько путешествий для исследования России.
В 1873 году в Санкт-Петербурге на немецком языке вышла книга К. Бэра «Исторические вопросы, решаемые натуралистом». В главе «Где должно искать местности странствований Одиссея» Бэр утверждает, что Гомер был знаком с северным берегом Черного моря и приключения Одиссея (Улисса) в 10, 11 и 12 главах поэмы происходили на Черном море. «Славная пристань», «меловая бухта», «порт Листригонов» — это Балаклавская бухта. Царство мертвых Одиссей находит у киммериан, местопребывание которых, по рассуждению Бэра, находилось по обеим сторонам Керченского пролива (Боспор Киммерийский), а извержения и действия грязных (грязевых) вулканов и нефтяных ключей на Тамани напоминают собой картины ада.
В 1874 году немецкий журнал по классической литературе «Literariches Centralbat» напечатал критическую статью, в которой называл работу Бэра полной одними фантазиями и не советовал своим подписчикам даже читать ее.
Эта статья вызвала резкий и остроумный ответ Бэра, помещенный в газете «St. Peterburger Zeitung» (1875, № 184): «Знакомство Гомера с северным берегом Черного моря». В ней К. Бэр обращается «с вызовом к тем из жителей русского государства, которым удастся побывать у северных берегов Черного моря, чтобы они, увидав те места собственными, открытыми глазами, проверили их с указаниями статьи, сличив притом их и с самим текстом Одиссеи... Ведь в этом есть даже кое-что патриотическое, если мы не допустим, чтобы у нас похитили, так сказать, гомеровские местности».
В апреле 1876 года К. Бэр обратился к члену Одесского общества истории и древностей профессору Ф.К. Бруну с просьбой прислать вид всей Балаклавской бухты. В ноябре 1876 года он благодарил Бруна за рисунки Балаклавской бухты (Бэр получил рисунки, сделанные с натуры архитектором Д.Е. Мазировым, которые представляют вид Балаклавы и вход в ее бухту с моря). Вместе с рисунками он получил и статью Г. Караулова «Балаклава и ее окрестности».
Вопрос о местностях в Одиссее так занимал К. Бэра, что он подготовил вторую редакцию своей работы, которая была издана посмертно Л. Штида в 1878 году под заглавием «О местностях в Одиссее».
7 сентября 1877 года Г.Э. Караулов пишет статью «Исторические вопросы, решаемые натуралистом». Статья напечатана в X томе «Записок Одесского общества истории и древностей». В ней Г.Э. Караулов дает краткий обзор содержания главы «Где должно искать местности странствований Одиссея» из книги К.Бэра «Исторические вопросы, решаемые натуралистом» (СПб., 1873, на нем. яз.), приводит полный перевод газетной статьи «Знакомство Гомера с северным берегом Черного моря» (1875) и в конце знакомит с небольшой выдержкой из своей статьи «Балаклава и ее окрестности» (впервые напечатана в журнале «Радуга», 1860, № 2—4). Статья Г. Караулова в «Записках Одесского общества» и послужила причиной тому, что в спор о местностях в «Одиссее» включился А.Л. Бертье-Делагард, действительный член Одесского общества истории и древностей с 1880 года.
В своей рукописной статье А.Л. Бертье-Делагард соглашается с утверждением К. Бэра, что Гомер был знаком с северным берегом Черного моря и что описания некоторых мест этого берега изображены им наглядно в «Одиссее». Но он утверждает, что главы 10, 11 и 12 поэмы ни в какой мере не «относятся к нашей Балаклаве». Он подвергает сомнению слова
Г. Караулова: «трудно нарисовать более верную и более ясную картину Балаклавы» и «тот, кто знаком с Балаклавскою бухтою, легко себе может представить, до какой поразительной верности представлена Гомером эта картина...» (статья «Балаклава и ее окрестности»), так как:
— Балаклавская бухта не могла быть незаселенной и безлесной;
— Артакийский источник спутники Улисса не могли не увидеть, к тому же он не единственный, в Балаклаве очень много отличных, совсем мелких колодцев;
— Балаклава окружена не отвесными скалами и утесами, с которых можно бросать огромные камни, а каменистыми горами, с которых нельзя бросить в бухты и маленького камня и т. д.
Копия статьи была обнаружена в книге «Uber die Homerischen Lokalitaten in der Odyssee» von Dr. Karl Ernst von Baer («О местностях в Одиссее» К.Э. Бэра), изданной после смерти К. Бэра профессором Дерптского университета (Дерпт — Юрьев, Тарту: Эстония) Л. Штидой (L. Stieda) в Брауншвейге в 1878 году. Издание дополнено иллюстративным рядом: карта Фосса к Одиссее, рисунки Балаклавской бухты, присланные К. Бэру Ф. Бруном, гравюры к Путешествию П.С. Палласа.
В книге много пометок на полях рукой А. Маркевича: «за», «против» и др. Очевидно, Арсений Иванович пользовался статьей А.Л. Бертье-Делагарда при изучении посмертной работы К. Бэра.
Нам кажется, эта статья более подходит под категорию литературной критики, чем археологической работы. Что же касается «верности в существах», мы склонны принять сторону Александра Львовича: Гомер был знаком с северным берегом Черного моря, но многое в поэме преувеличено и подогнано под эффектные сцены и развязки, так что говорить о «строгом согласии с действительностью» — большое преувеличение и натяжка в статье Г. Караулова.
Данный вопрос остается открытым: до сих пор существуют разные версии о местностях странствий Одиссея и его спутников. Так, известный ученый и мореплаватель Т. Северин считает, что бухта листригонов — это бухта Мезапос на острове Крит (см.: Шавшин В.Г. Балаклава. — Симферополь, 1994. — С. 9).
Предлагаем вашему вниманию недавно обнаруженную статью А.Л. Бертье-Делагарда.

Цитата:
В X томе «Записок Одесского общества истории и древностей» помещена статья, озаглавленная «Исторические вопросы, решаемые натуралистом», написанная по поводу заметки академика Бэра.
Сущность этой статьи заключается в доказательстве знакомства Гомера с северным берегом Черного моря, картины некоторых мест которого «очевидно переданы поэтом с натуры». Для доказательства такого положения Бэр обращался не к филологам и записным ученым, а к обыкновенным читателям, побывавшим на берегах Черного моря. Только в этом последнем качестве я и позволяю себе сказать несколько слов о настоящем вопросе; в сущности дела приходится сравнить описание Гомера с известной местностью, то есть сделать не особенно мудреную штуку, доступную и простым смертным.
Из всех мест Черного моря, будто бы описанных Гомерам, я остановлюсь только на хорошо знакомой мне Балаклаве, о которой я совсем иного мнения, чем гг. Бэр и Караулов. Объяснения Бэра вообще очень логичны и, может быть, совершенно верны; весьма вероятно, что Гомер знал и Черное море, и Балаклаву, я хочу только сказать, что из его описания этого последнего места нельзя сделать такого вывода, а иного доказательства, как кажется, не имеется.
Не стану приводить известных мест Одиссеи о порте Листригонов, они перепечатаны и в указанной выше статье г. Караулова, замечу только, что, по-моему, мы не имеем никакого права принимать в соображение не все сказанное Гомером; мы можем отвергнуть вполне или частью баснословный рассказ, вроде движущихся скал или плавающих островов; но не имеем никакого основания отвергать что-либо реально возможное, ограничившись только некоторыми частями описания известного места; иначе это будет не доказательство, а предвзятая мысль, натяжка. Если с таким, мне кажется, правильным взглядом прочесть не только первые строчки, а все описание похождений Улисса,в порт Лестригонов (так в тексте. — Н.К.), то нет никакой возможности допустить, что все это относится к нашей Балаклаве, с чем, я думаю, согласится всякий, хорошо ее знающий.
Первые четыре строфы Одиссеи, начиная со слов: «В славную пристань вошли мы», могут относиться к Балаклаве, хотя и не заключают в себе ничего, так сказать, специфически балаклавского, весь же остальной рассказ может относиться к чему угодно, но только не к Балаклаве.
Прекрасная бухта Балаклавы, всегда тихая, окруженная горами, имеющая много рыбы и воды, представляла такие явные удобства для поселения человеку, а тем более лестригонам (морским разбойникам), что решительно нельзя себе и представить ее пустою, а (...), живущими вблизи, (...) в реальном описании Страбона она заселена именно морскими разбойниками, для которых она точно создана, по справедливому замечанию Бэра, а Караулов полагает, что и дворец царя Антифата стоял именно на месте старой Генуэзской крепости. И действительно, все это так и должно бы быть, все это именно так и сделает (и делал) каждый народ, каждый человек, которому придется распорядиться Балаклавою, до такой степени вся эта местность резко характерна, определенна.
К сожалению, у Гомера все это совершенно не так
«...с кораблями в просторную гавань проникнув,
их утвердили в ее глубине... Сам же Улисс
...взошел на утес и стоял там, кругом озираясь,
не было видно нигде ни быков, ни работников в поле;
изредка только, взвиваясь, дым от земли поднимался».
Г. Караулов прибавляет: «Трудно нарисовать более верную и более ясную картину Балаклавы». Как? Войти в Балаклаву и не увидеть Балаклавы, высокого дома Антифата (по Караулову — на месте Генуэзской крепости), не увидеть ключа якобы Артакийского, находящегося на берегу бухты в «ея глубине», то есть именно там, где стали суда спутников Улисса, не увидеть всего этого, когда всякому вошедшему в порт все это видно как на ладони с любого места на воде и без ненужного лазания по скалам. Не увидеть на месте развалин Генуэзской крепости не только «высокого» дома Антифата, но даже и маленькой величины — все равно, что «не приметить слона». Да, наконец, если бы Одиссей и не приметил ничего этого, то надо полагать, что сами морские разбойники давно бы приметили его суда с высоты и, конечно, не допустили бы вглубь бухты.
Значит, о верности картины не может быть и речи или необходимо предположить, что Улисс ничего этого не увидал потому, что ничего подобного и не было, то есть вся нынешняя Балаклавская бухта не была заселена, аяуже сказал, что подобное предположение совершенно немыслимо: нельзя допустить, чтобы кто-либо жил вдали от бухты, оставив ее пустою; наконец, были же хоть лодки какие-нибудь у морских разбойников — где бы они держали их? Неужели выносили вдаль из такой бухты, как Балаклавская? Далее, г. Караулов говорит: «страшные скалы окружают берег, с которых он (Улисс) не мог увидеть ничего другого, кроме бесплодной каменистой почвы, почти лишенной растительности...; не мог он здесь увидеть ни борозды, проведенной плугом, ни других следов труда человеческого. Только дым один мог указать на сокрытый между скал город Листригонов». Очевидно, что Караулов не пробовал влезть на какую бы то ни было высоту, окружающую Балаклаву: а то бы он увидал весьма многое. Каменистые склоны высот к бухте, теперь, правда, безлесные, но еще вопрос, были ли они такими встарь, и во всяком случае обратные склоны, видные с любой высоты, и теперь покрыты лесом. (Левая сторона бухты почти наверняка была покрыта лесом. Стороны считают по течению, то есть противоположно тому, как они кажутся входящему с моря).
Одиссей влез на скалы у входа (кстати сказать, не особенно крутые и вовсе не страшные, не более 150 фут. над морем), и если бы он был в Балаклаве, то мог бы увидеть то, что мы видим: впереди себя огромную долину, продолжающую бухту и покрытую садами, а с обеих сторон входалощины, склоны которых покрыты лесом, а ниже виноградниками, стало быть, могли там быть борозды плуга, и, конечно, не было отсутствия растительности.
Всякому непредубежденному читателю, надеюсь, будет очевидно, что Улисс увидел порт Лестригонов совершенно пустым, что решительно недопустимо для нынешней Балаклавы, да, пожалуй, и для какого бы то ни было порта, я думаю, что и Гомер понимал возможность этого последнего замечания, и, желая сохранить художественную правду, повел рассказ так, чтобы порт представлялся естественно необитаемым, для чего он и изобразил его безводным и обставленным голыми, бесплодными утесами; по крайней мере, таков смысл, если не буква, его рассказа; таким образом, получилась художественная правда, но реальность — не знаю, где мажет быть найдена, только, конечно, не в нашей Балаклаве.
Но допустим невероятное, положим, что такая Балаклава, как мы ее знаем, могла быть не занятою морскими разбойниками, удалившимися за что-то вглубь материка, посмотрим, можно ли приложить дальнейший рассказ Улисса к ближайшим окрестностям Балаклавы. Г. Караулов говорит: «По какому направлению ни пошли бы посланные Улиссом... они во всяком случае должны были выйти в (меловую) Балаклавскую долину, куда, вероятно, и прежде, подобно тому как теперь, жители вывозили из окрестных лесов дрова, так как окружающие Балаклаву утесы безлесны». Все это совершенно неверно. Из Балаклавы можно выйти тремя путями: в обе упомянутые выше лощины вправо и влево от входа, и в обширную главную долину, продолжающуюся из «глубины» бухты. Начала боковых лощин очень круты, и если Улисс, влезши на скалу, ничего в них неувидел, то, конечно, ему не было повода посылать туда своих товарищей, в особенности, когда перед ним и его судами был отличный ровный выход в глубине; наверное, не найдется никого, кто бы стал выходить из Балаклавы иначе, как этим путем. Допуская, однако, возможность пойти по боковым лощинам, мы увидим следующее: во-первых, по ним в «меловую Балаклавскую долину» можно попасть только после очень долгого блуждания в самых крутых и трущобных местах (дороги там убийственны); в правой лощине нет воды (по геологическому свойству местности), в левой есть родник (Кефаловрисси — от этого родника был водопровод в старую Генуэзскую крепость); но и он, и скверная дорога идущему из Балаклавы встретятся после места, годного для заселения (нынешние виноградники), а между тем спутники Улисса увидели
«скоро» «гладкую» дорогу, потом источник, за которым уже был город.
Значит, боковые выходы не годятся; посмотрим теперь на самый естественный, ведущий из глубины бухты, действительно ровный и гладкий. Но прежде замечу, что «меловая Балаклавская долина», как говорит г. Караулов, по-нашему Кадыковское поле, есть плодороднейший клочок горного Крыма, с глубоким, неистощимым черноземом, окруженный не безлесными утесами, а, напротив, довольно пологими склонами, большей частью и теперь покрытыми лесом.
Далее г. Караулов продолжает: «Следуя этим путем, спутники Улисса пришли к оконечности залива (да там их суда давно уже), где и теперь существует единственный источник воды... дочь Антифата... указала им дворец, построенный, без сомнения, на том месте, где мы видим развалины Балаклавской крепости». Выходит, что человек, вошедший в Балаклаву с моря и выходящий из нее в поле, прежде всего увидит «меловую Балаклавскую долину», потом родник в конце бухты и, наконец, крепость; все это можно написать только никогда не видавши Балаклавы, так как все это в совершенно обратном порядке: у самого входа крепость (под нею Улисс привязал свой корабль), затем в конце бухты источник и уже далеко после «меловая долина».
Источник, якобы Артакийский, течет на совершенно открытом месте у самого берега бухты в ее «глубине» (то есть в конце, елевой стороны), именно там, где были привязаны корабли спутников Улисса; не увидеть его буквально нет никакой возможности. Наконец, замечу, что он вовсе не «единственный», и нынешняя Балаклава им мало пользуется, потому что в ней очень много отличных, очень мелких колодцев; приходить к этому источнику из Балаклавской долины тоже нет никакой надобности, так как это довольно далеко, а там есть и своя вода; значит, этот источник не нимфы Артакии, тем более, что прежде источника спутники Улисса видели главную дорогу, а какая же, откуда и зачем может быть дорога в пустую, незаселенную бухту, в которой находится сказанный источник.
Идя от глубины бухты и пройдя версту, долина бухты расширяется в широкое, несколько всхолмленное пространство, на котором и вправо и влево есть источники (в 2—3 верстах от конца бухты), а поселения возможны всюду, но тут я не нахожу ничего подходящего к рассказу Улисса: негде скрыть поселение, да еще и с высокими домами; да и никак нельзя признать порядка последовательности встречаемых предметов: дороги, ключа, и, наконец, города.
Рассказ Улисса кончается весьма эффектной сценой гибели кораблей и его спутников, раздавливаемых «с крутых утесов» бросаемыми огромными камнями, г. Караулов думает, что знающие Балаклаву найдут в этом «поразительную верность», а я, хорошо eё знающий, нахожу все это физически невозможным. Дело в том, что Балаклава окружена не отвесными скалами или утесами, а каменистыми горами, с которых нельзя выбросить до бухты и маленького камня, предлагаю попробовать желающим. Нечто подобное можно сделать только у самого входа, да и то, если на это согласятся избиваемые, которым для избавления стоит только оттолкнуться от берега; как ни узок проход, но все же он имеет до 100 сажен ширины, и, значит, камня не выбросить. У прохода остался нетронутый корабль Улисса, а спутники его избивались в «глубине», где не только нет скал, но и горы отходят от берега и дают места и дороги городку (нынешняя Балаклава).
Желающим проверить мои объяснения достаточно взглянуть даже на карту Балаклавы с окрестностями, а еще лучше на ее многочисленные с разных сторон снятые фотографии; надеюсь, что всякий непредубежденный читатель согласится со мною и в рассказе Улисса не найдет ничего «снятого с натуры», «поразительно верного», «строго согласного с действительностью», как говорит г. Караулов.
Г. Бэр желал иметь и получил вид Балаклавы с моря, в этом и заключается главная ошибка. С моря действительно есть крутые утесы, да к тому же у самого входа и в некотором от него расстоянии, тогда как внутренности бухты нет никакой возможности считать обставленными скалами или утесами, это просто каменистые горы; весь же рассказ Гомера относится к внутреннему виду, а не к внешнему. Будь у Бэра внутренний вид Балаклавы, я уверен, что он не был бы столь решителен в своем приговоре.
Быть может, общая логика описания всех мест, посещенных Улиссом, и приложима более всего к берегам Черного моря, но если только и остальные места, им описанные, так же похожи на ныне существующие, как наша Балаклава на порт Листригонов, то их придется поискать где-нибудь в другом месте, а не у нас, хотя бы это было и не слишком патриотично. Думаю даже, что и вообще поиски Гомеровских мест едва ли будут успешны; по-моему, он искал художественной правды, но не реальной, и порт Листригонов, например, сочинил таким, как он у него описан, чтобы сделать возможною свою последнюю весьма эффектную сцену гибели путников. К тому же, насколько мне случалось читать и сравнивать, я прихожу к тому заключению, что древние греки, даже и позднейших времен, положительно не умели описывать, не умели отрешиться от фантазии, от привирания даже и в таких случаях, оправдывая слова нашего летописца «льстивы до греки (...) и до сего дни». Возьмите, например, географию Страбона, ведь это реальное описание, в котором человек, видимо, старается быть точным, а между тем какой набор совершенно ненужных бессвязных туманных фраз. Бывший Херсонисский, Трахейский полуостров до такой степени характерен, резок своими очертаниями, что описание его вполне доступно даже и малограмотному человеку; любую его точку можно описать несколькими словами, так что в ее отыскании никто и никогда не ошибется, а посмотрите, какая путаница у Страбона: разбросанность, отсутствие топографической логики, перевранные расстояния, одним словом — никуда не годное описание. Основываясь на нем, не было места, где бы ни старались найти знаменитый Парфенион; вероятно, и впредь будут такие попытки археологов, а между тем, зная действительно местность, сразу видна бесполезность таких попыток, так как описание Страбона совершенно не согласно с местностью.
Почти ту же местность, что и у Страбона, нынешний Инкерман, описал в 1634 году простой русский поп Иаков (Зап. Одесск. Общ., т. II), имевший в виду даже вовсе не географию, а только мощи святого угодника, а посмотрите, какая разница: описание тоже во многом переврано, но несмотря на то нет возможности не узнать Инкермана, даже если бы он и не был назван; что значит простой здравый смысл, который у древних греков заслонялся всякими иными соображениями, отчего и получалась реально негодная вещь.
Бесспорно, что знание местности может оказать большую услугу в археологических разысканиях, но это знание должно быть действительным, а не поверхностным, да и с местностью нельзя обращаться за панибрата, нельзя ее гнуть по произволу, нельзя видеть скалы иутесы там, где есть только горы, нельзя искать поселения там, где оказывается неприступный, безволный берег.
Придерживаясь такого взгляда, нельзя было бы искать гавань Лестригонов в Балаклаве, древнейший Херсонес находить между маяком и Георгиевским монастырем или гавань Палакуса между монастырем и Балаклавою, как то мне случалось начитывать в изданиях Одесского общества истории и древностей. (Знающему человеку местность говорит многое, и не менее (...) чем любой рассказ).
Заговорив о местности, позволю себе сказать еще несколько слов о совершенно ином вопросе, не касающемся ни Гомера, ни Страбона.
Существует мнение, что св. Климент был послан в изгнание в Херсонис, и именно в Инкерманские каменоломни; если это мнение основано только на «Мучении св. Климента», помещенном в X томе Одесского общества истории и древностей, то тут что-нибудь да не так. Во-первых, каменоломни названы «мраморными», чего в Инкермане нет вовсе, там только мягкий известковый камень. Во-вторых, не думаю, чтобы Инкерманские каменоломни усиленно разрабатывались в то время, так как этот камень не стоит перевозки в отдаленные местности, а в Херсонисе его почти не употребляли, что видно из сохранившихся и отрытых стен, где весьма редко попадается инкерманский камень, даже в наиболее ценных постройках — церквях, исчезнуть же он не мог, как бы город ни перестраивался встарь, потому что этот камень у нас наиболее ценный, удобный в работе и всего скорее возьмется из старых стен на новую постройку; 2000 ссыльных, как сказано в «Мучении», конечно, должны были наламывать этого камня громадные количества, в один год больше, чем нужно на восстановление всего ныне нам известного Херсониса. Наконец, в третьих, чудо св. Климента — извлечение воды — не могло иметь места в Инкермане, где воды больше чем нужно: и ключи, и даже целая речка, начало которой верст за 30 от Инкермана. Трудно сказать, где бы могла найтись подходящая к описанию местность: мрамор мог ломаться у нынешнего Чоргуна и Балаклавы и даже к южному берегу, но нигде там нет такого места, от которого надо было бы ходить за водой даже и в половину 4—5 стадий, если не ошибаюсь, наших 9 верст; да и вообще во всей горной части Крыма такое место едва ли найдется.
Еще замечу: в упомянутом выше рассказе священника Иакова образцово превосходное, честное описание Инкермана, но о св. Клименте ни малейшего намека, о нынешней монастырской церкви говорится, что она во имя св. Юрия, а мощи в ней, по-видимому, св. Симеона, судя по намеку священника Иакова.

(Писал около 1884 года в Севастополе; первая археологическая попытка, весьма неудачна, хотя и верная в существах).
Копия статьи А.Л. Бертье-Делагарда.
Принадлежит мне.
А. Маркевич


Опубликовано: Колесникова Н.Н. Неизвестная рукопись статьи А.Л. Бертье-Делагарда // Историческое наследие Крыма. 2005. № 9. С.196-201.


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 25 ноя, 2006, 2:56 
Не в сети
оби ван кеноби
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 20 дек, 2004, 10:33
Сообщения: 5548
Репутация: 3115

Постоялец: Везде и всегда
Откуда: Севастополь, Россия
Решила вставить свои 5 копеек. Мне редко нравится то, что я сама пишу, но этот "креатифф" люблю. Долго думала, куда его запостить - там, где топонимика, или там, где Балаклава, но - решение пришло :D

Года два назад написала статью (в соавторстве, но соавторы возражать не будут, тем более текст, в основном, мой), которая была опубликована со зверскими редакторскими правками в малоизвестном сборнике. Почему-то уверена, что многим она будет интересна, хотя популярной статью не назовешь. Я ее адаптировала (все же здесь не издательство), т.е. убрала ссылки на литературу в тексте, а список ее вынесла в конец. Если будут у кого вопросы - задавайте.

Итак, любителям Балаклавы и топонимики:

Цитата:
ГАВАНЬ СИМВОЛ
(О ПРОИСХОЖДЕНИИ ДРЕВНЕГО НАЗВАНИЯ БАЛАКЛАВСКОЙ БУХТЫ)

Балаклавская бухта – ландшафтная и историческая достопримечательность Крыма. Глубокая, длинная, извилистая, не видная со стороны моря, она неизменно вызывает восхищение у всех, посещающих это место. Кому-то она напоминает северные фиорды, кому-то приводит на память строки Гомера о бухте листригонов. В исторической же традиции бухта известна начиная со Страбона, строки которого из 4-й главы двенадцатой книги «Географии» цитируются ниже в русском переводе Г.А. Стратановского:

«Если плыть дальше вдоль побережья, следует выдающийся в море на юг большой мыс, который составляет часть целого Херсонеса. На этом месте расположен город гераклейцев, который так же называется Херсонесом и отстоит, если плыть вдоль берегов, на 4400 стадий от Тираса. В городе есть святилище Девы (какого-то божества). В 100 стадиях от города есть мыс, названный по имени этого божества Парфением, с храмом божества и его статуей. Между городом и мысом три гавани. Затем следуют Древний Херсонес, лежащий в развалинах, и потом гавань с узким входом, где тавры (скифское племя) обычно собирали свои разбойничьи банды, нападая на тех, кто спасался сюда бегством. Эта гавань называется Симболон Лимен и образует вместе с другой гаванью под названием Ктенунт перешеек в 40 стадий».

К этому пассажу древнего географа восходят почти все известные упоминания о Балаклавской бухте греческих и латинских авторов. Неизменным название Симболон мы находим в трудах Феофана Исповедника (начало IX в.) и Константина Багрянородного (середина X в.) Затем над этой местностью опускается завеса молчания и лишь в XIV в. появляется на исторической сцене генуэзская крепость Чембало, имя которой принято считать видоизменненным «Сюмболон».
В конце XVI в. Мартин Броневский сообщает, что генуэзцы «отняли без сопротивления у гордых, беспечных и несогласных между собою князей греческих» город Ямболи (Ямбол). И в этом позднем греческом названии принято слышать все тот же античный Сюмболон.

Как известно, руководством для всех образованных европейцев, путешествующих по Крыму, обязательно служило описание этих мест Страбоном. Позже, после присоединения Крыма к России, стремление найти здесь подтверждения писаниям древних овладело и русскими путешественниками, учеными и литераторами, для которых основным авторитетом также служил Страбон, как наиболее подробно повествующий об этих краях. В XVIII в. пересказ его описания Херсонеса и окрестностей встречается почти в каждой русской книге, посвященной вновь обретенной Тавриде.

Интересно, что все русские переводы Страбона сразу же усвоили множественное число существительного «символ» хотя даже в латинской традиции, представленной Плинием, гавань именуется Symbolum portus. Все известные нам русские тексты говорят о гавани символов.

При этом, слово «лимен», как правило, переводится на русский язык, и вполне однозначно – это «бухта» или «гавань», а вот слово «символ», как имеющееся в русском языке, иногда оставляется без толкования, а иногда делаются попытки подобрать ему синоним из обычной лексики. Варианты этих толкований достаточно разнообразны – Бухта Предзнаменований, Сигнальная Гавань, Бухта Знаков и Гавань Совета. Самым распространенным в русских текстах можно назвать толкование – «гавань символов, предзнаменований».
Кроме того, одна фраза древнего географа об устраиваемых там разбойничьих засадах тавров, в сочетании с живописной дикостью скал, тогдашней отдаленностью и малонаселенностью Балаклавы была особым образом воспринята первыми путешественниками и сообщила этому месту ореол скрытой опасности, таинственного приключения. Эта традиция сохранилась и в последующие эпохи, включая наши дни.
Вот, например, как описывают бухту авторы изданного совсем недавно путеводителя по Балаклаве: «Эллины называли её очень таинственно – Сюмболон Лимен. Это словосочетание переводится как «Бухта Символов» или «Бухта Предзнаменований». В обоих вариантах перевода чувствуется некая тайна, мистика…Разыгравшееся воображение может представить себе таинственные обряды, гадания, жертвоприношения…». [Шавшин В., Золотарёв М., Хапаев В. По землям древней Балаклавы. Севастополь, 2003.]

Вовсе не желание развеять таинственность, или помешать воображению, а единственно - стремление понять происхождение древнего названия привело нас к размышлениям о том, чем же был в действительности символ для древних греков и какой смысл они вкладывали в это слово в те времена, когда поселились в этих местах. Это стремление побудило нас к более внимательному рассмотрению не только соответствующих пассажей из трудов древних писателей, но заставило под определенным углом зрения увидеть некоторые древние обычаи. Результатом этих размышлений и стала статья, предлагаемая вашему просвещенному вниманию.

Мы хотим предложить гипотезу происхождения названия «Симболон Лимен» исходя из формы Балаклавской бухты, представляющей собою извилистый геологический разлом, и отталкиваясь от смысла слова «символ».
Многочисленные значения глагола symballo; и его производных в древнегреческом языке можно свести к идее совпадения частей, совмещения разрозненного целого, а symbolon - это, прежде всего, некий материальный объект - знак этого совпадения.

Первоначальным значением слова символ было обозначение какого-то предмета, разломанного на две части с целью последующего соединения, в качестве подания какого-либо знака. Разломить кость (астрагал), табличку с надписью, глиняный черепок или другой предмет из долговечного материала могли при заключении договора о дружбе (т.н. ритуализированная дружба - породнение, = ксения), или при совершении сделки. С помощью таких «символов» представители породненных родов или договаривающихся сторон, и даже их потомки могли узнать друг друга. Большую роль эти предметы-символы играли в обычаях гостеприимства. В Древнем Риме их так и называли – tesserae hospitalis.

Одновременно бытовали и другие символы – тоже физические объекты, но как бы замещающие, лишь обозначающие другие объекты – это, прежде всего, вещи, служившие залогом договорных отношений или просто денежным залогом (им могла стать, например, золотая чаша). В этом значении слово символ встречается в нарративных и эпиграфических источниках для пятого и четвертого веков до н.э. К этим же периодам относят существование в демократических государствах Древней Греции еще одних символов – черепков или жетонов, выдававшихся присутствующим на судебных заседаниях, в качестве удостоверения их личности. Для тех, кто путешествовал, некие символы (возможно, таблички с текстами, монеты или жетоны) служили защитой от репрессалий (еще один древний обычай - присваивать имущество чужеземцев, высадившихся на берег, переродившийся позже в пиратство). Если два государства были связаны договорами о дружбе, то такие знаки - символы охраняли их граждан на территориях этих государств.
Итак, понятно, что в эпоху Великой Греческой колонизации и позже символ был преимущественно вещью, часто – разломанной надвое, использовавшейся в разнообразных ситуациях частной и общественной жизни, в отношениях между людьми и государствами.

Аристотель в «Политике» предлагает разграничить олигархию и демократию, т.е. разделить общество, а затем соединить его. Он пишет: «Прежде всего следует установить разграничения этих видов государственного устройства, а затем поступить так, как поступают со знаками гостеприимства – взяв от каждого из них по половине, сложить их вместе».


Когда же, в какой период начался путь символа к нынешнему – философско-абстрактному его пониманию? По счастью, на русском языке существует блестящее, и практически – исчерпывающее исследование этого процесса и принадлежит оно перу Азы Алибековны Тахо-Годи. В статье, озаглавленной «Термин «символ» в древнегреческой литературе» ей удалось проследить постепенную, занявшую несколько столетий и потребовавшую значительной философской эволюции, трансформацию понятия. Она отмечает, что для греческой архаики и классики характерна «чрезвычайная наивность» понимания символа. Но, вместе с тем, уже у досократиков намечены основные моменты для позднейшего развития понятия символа. Это таинственный смысл (у пифагорейцев), нераздельное единство (у Эмпедокла), обобщенность в свернутом виде при обозначении предмета (Демокрит). Внесли свой вклад в выработку понятия о символе Платон и Аристотель, но и для Платона символ еще равносилен знаку. Скрываясь от происков сиракузского тирана, Платон уславливается с друзьями ставить в начале письма особый знак - символ, указывающий на то, что это письмо подлинное. Примечательно, что слово «символ» не встречается ни в одном из эпикурейских фрагментов, ни у древних перипатетиков. Древняя Стоя также не знает этого слова. Исследователь отмечает: «Все тексты классической античности со словом символ поражают одной главной особенностью: они всегда утверждают символ как таковой, не связывая его ни с каким объектом, символом которого он мог бы явиться. Всюду мы встречаем символ сам по себе, в его чисто предметной образности […] В классических текстах символ – есть нечто, но никогда не есть символ чего-то». Грамматически это выражено тем, что слово символ не имеет при себе дополнения. Символ в греческой классике ни на что не указывает, а если иной раз, крайне редко, все-таки указывает, то на самое очевидное, прямо находящееся перед глазами. Символ в таком случае ничем не отличается от знака и даже отождествляется с эмблемой.

Рассматривая употребление слова символ в период позднего эллинизма Тахо-Годи приводит некоторые примеры из Плутарха, у которого символ – или сигнал к битве, который в виде пурпурного хитона вывешивается перед палаткой военачальника или бронзовый щит на носу корабля. Или символ – условный знак к убийству, который подает Антоний, уронив чашу с вином и ударяя мечом Сертория. Это и опознавательные знаки родства, которые Тесей по велению матери достает из-под камня, - так называемые «отцовские символы».

Анализируя постепенную эволюцию термина символ на протяжении всей античности, А.А. Тахо-Годи удалось четко определить время перехода символа из мира вещей в мир идей, его отделения от знака и, таким образом, рождение философских понятий символа и символизма, которым посвящено и будет посвящаться множество исследований.

Вот главный вывод, сделанный Тахо-Годи: «При обследовании всех материалов, касающихся употребления слова символ в греческой литературе, нас поражает один чрезвычайно важный факт. И в период греческой архаики, классики и даже в эпоху эллинизма, вплоть до III в. н.э., то есть до формирования неоплатонизма, слово [i]символ употребляют крайне редко, случайно, обиходно, но отнюдь не терминологически и понятийно. Из всего множества литературных, а также специально-философских текстов, можно указать лишь на несколько, подтверждающих как медленно и несистематично рождалось то значение символа, которое расцветает лишь на склоне античности, чтобы затем перейти в новоевропейские теории.
Вся греческая традиция до III века н.э. буквально не нуждается в символе и не представляет себе его ценности для искусства, языка или философии. То исконное, простейшее, прозрачное значение символа как результата соединения и слияния двух начал понимается в течение целых столетий совершенно буквально.
Только в конце античности, когда гибло язычество и уже была потеряна вера в буквальный миф, только тогда наступила эпоха символического толкования мифов. Неоплатоники, обильно использовавшие в своих теоретических построениях специфически понимаемую ими древнюю мифологию, стали широко применять термин «символ», столь необходимый им для смелых интерпретаций древнейших, в первую очередь, гомеровских мифов». [/i]

Таким образом, близкое к современному понимание символа сформировалось не ранее III в. н.э. в рамках самой мистической философской школы поздней античности.

Но, смеем утверждать, что для основной массы населения греческих колоний, состоявшего из людей практического склада - торговцев, моряков, ремесленников, философские искания ученых современников оставались неизвестными или чуждыми, а вот мифы – напротив – составляли неотъемлемую часть их мировоззрения, причем с раннего детства, представляя собой культурный фундамент эллинской цивилизации.

Возвращаясь, вооружившись всеми вышеизложенными доводами, к нашей гипотезе, рискнем предположить, что ко времени основания Херсонеса обычай разламывать предметы при договорах и сделках, вероятно, был еще очень распространен и форма бухты, прекрасно различимая с ближайших возвышенностей, могла напомнить древнегреческим переселенцам такое знакомое явление их повседневной жизни, как «символ» - предмет разделенный пополам. Так они и прозвали эту гавань – Символ, подобно тому, как еще одну севастопольскую бухту теперь называют Омегой из-за формы в виде этой греческой буквы. Возможно и то, что скалы у входа в бухту казались им мифическими Симплегадами, что вот-вот сомкнутся, чтобы снова разойтись.

Необходимо отметить, что наш Символ как географическое название не уникален. В древнем мире существовали и другие Символы. Павсаний так объясняет происхождение названия Символы в местности Лаконика: «Река Алфей составляет границу между тегейцами и лакедемонянами. Начало ее в Филаке, но у истоков она принимает много, хотя и небольших, других вод, отчего это место и называется Стечения (Символы)…». Фракийская гора Символ, упомянутая Плутархом в жизнеописании Брута, возвышается напротив греческого острова Тасос, у ее подножия сейчас расположен город-курорт Кавала. В Малой Азии есть гора Кешиш-даг, носившая в древности название Олимп, которую, впрочем, не следует путать с Олимпом классической Греции. Вблизи этого, «мисийского» Олимпа была местность, называемая Символами, где в средние века располагался монастырь. В этой обители "иже во Символех" подвизались, между прочим, многие святые, в том числе в IX веке и просветители славян, два солунских брата Кирилл и Мефодий. Происхождение всех этих названий нам неизвестно, если не считать объяснения Павсания.

Дальнейшая судьба названия бухты видится нам следующим образом: обычай разламывать предметы вышел повсеместно из употребления, вероятно, не позднее второго века до н.э., так как уже для Плиния он – глубокая древность. Уже в V в. н.э. Псевдо-Арриан упоминает «гавань Символ, называемую также «гаванью символов», видимо, не понимая происхождения названия. Таким образом, имя бухты надолго пережило явление, его породившее. Постепенно исконное значение ушло из памяти живших здесь людей, а новое значение стало уделом интеллектуалов.
Сменялись эпохи и этносы, для тюркоязычного населения Крыма классические древности европейских народов интереса не представляли и греческий Симболон стал Балыклеей-Балаклавой.

Путешественникам «века осьмнадцатого» и последующих, ближе было отвлеченно спиритуалистическое, или пифагорейское - таинственное - значение слова «символ», подкрепляющееся романтической красотой Балаклавы. Кабинетные же переводчики пассажей древних авторов, касающихся географии Таврики, вряд ли посещали городок, или смотрели на бухту с прилегающих возвышенностей, а посему, если и предлагали объяснения происхождения названия, то исходя из полулегендарной истории этой местности, почерпнутой из тех же произведений.

И в завершение, подкрепим наши предположения еще одним примером топонима-пережитка. Всем севастопольцам хорошо известна высота под названием Сахарная Головка, но уже очень далеки от нас времена, когда сахар продавался в лавках в виде «голов», и даже те, кто по роду занятий или по душевной склонности изучают родную старину вряд ли представляют как выглядел этот товар. Вскоре о бытовании «сахарных голов» будут знать только узкие специалисты, а вот название, скорее всего, еще долго будет жить на картах и в устной речи, при этом происхождение его будет уже непонятным большинству его употребляющих.

Разумеется, все вышеизложенное – не более чем очередная гипотеза, но мы кладем ее в копилку исследования крымской топонимики с большой любовью к этому уголку Земли и к его истории.


Л И Т Е Р А Т У Р А

Константин Багрянородный. Об управлении империей. Текст, перевод, комментарий. / Под ред. Г.Г. Литаврина и А.П. Новосельцева. - М.: Наука, 1989.

Броневский Мартин. Описание Татарии // Записки Одесского общества истории и древностей. – 1867. – Т. 6. – С. 333-367.


Аристотель. Политика. Пер. С.А. Жебелева // Аристотель. Сочинения в четырех томах. Том 4. / Пер. с древнегреч. Общ. ред. А.И. Доватура. – М.: Мысль, 1983. – С. 375-644.


Латышев В.В. Известия древних писателей греческих и латинских о Скифии и Кавказе. – Том I. Греческие писатели. – СПб., 1890.

Мурзакевич Н. История генуэзских поселений в Крыму. – Одесса, 1837.


Павсаний. Описание Эллады. В 2 т./Пер. С.П. Кондратьева; под ред. Е.В. Никитюк. СПб., 1996.

Плиний. Естествознание. Об искусстве. / Пер. с лат., предисл. и прим. Г.А. Тароняна. – М.: Научно-издательский центр «Ладомир», 1994. – Кн. XXXIII, 10.

Плутарх. Избранные биографии. / Пер. с древнегреч., ред. и предисл. С.Я. Лурье. – М.-Л., 1941.

Страбон. География в 17 книгах / Пер. и вступ. ст. Г.А. Стратановского. М., 1964

Тахо-Годи А.А. Термин «символ» в древнегреческой литературе // Вопросы классической филологии. – Вып. VII. Образ и слово. – М.: Изд-во МГУ, 1980. – С. 16-57

Уразумение к месяцеслову. - М.: Благо, 1995.

Шавшин В., Золотарёв М., Хапаев В. По землям древней Балаклавы. Севастополь: Фуджи-Крым, 2003.

The Chronicle of Theophanes Confessor. Byzantine and Near Eastern History AD 284-813. – Translated with Introduction and Commentary by Cyril Mango and Roger Scott with the assistance of Geoffre Greatrex. – Oxford: Clarendon Press, 1997

The Oxford Classical Dictionary / edited by Simon Hornblower and Antony Spawforth – 3rd ed. – New Yourk: Oxford University Press, 1999.


Слава Богу, в этом форуме оверквотинг только приветствуется. :D

_________________
Раньше гуманитарием считался человек, цитировавший на память "Илиаду", а теперь - забывший таблицу умножения (@Сеть)


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: Балаклава
СообщениеДобавлено: 23 янв, 2007, 19:43 
Не в сети
**
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 26 мар, 2005, 16:03
Сообщения: 313
Репутация: 26

Откуда: Sevastopol-beach
Marianne N писал(а):
БАЛАКЛАВА

Этот вязанный шлем, закрывающий голову, шею, плечи, который носят солдаты, альпинисты, лыжники назван по месту боя во время Крымской войны

часто встречается в текстах 19 века на английском языке.
Слово английское по всей видимости.
Известно ли происхождение такого слова? Связано наверное как-то с высадкой англичан во время Крымской войны в районе Балаклавы. Но почему именно такой головной убор?

Вовсе это слово не английское. В своё время интересовался этим вопросом и искал перевод этого слова (балаклава). В словаре Эбби лингво нашёлся перевод только с французского (вязаный шлем), но это не суть. Интересно откуда взялось это слово? И вообще кто-то ещё в теме?..

_________________
Мебель индивидуального дизайна "Пифагор". Красота и удобство в вашем доме. vk.com/mebel_pifagor . Звоните +7 978 727 73 17


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения:
СообщениеДобавлено: 23 янв, 2007, 19:55 
Не в сети
****
Аватара пользователя

Зарегистрирован: 17 апр, 2006, 10:41
Сообщения: 1081
Репутация: 65

Откуда: Севастополь, Петербург
Да не может оно быть французским. Так как англичанам наша Балаклава запомнилась крепко, а не французам.. хотя кто его знает...
У англичан даже есть баллада о гибели одного полка под Балаклавой... The Light Brigade

И кстати те же англичане столько инкерманского камня вывезли из-под Балаклавы, что очень много зданий в Лондоне из него выстроено, поэтому севастопольцу грех в Лондоне не побывать

А Абби лингво не показатель, это словарь современного языка, вполне возможно сейчас в английском уже мало употребляется, в текстах 19 века это слово можно встретить нередко.. Могу даже с цитатами если уж очень не верите :wink: 8)

Если Вы во французских текстах найдете, тоже не забудьте нам маякнуть, интересно же ж!

А впрочем даже и Абби лингво на яндексе выдает только с английского перевод:
http://slovari.yandex.ru/search.xml?text=balaclava

_________________
http://vk.com/rukodeliya_klub


Вернуться к началу
 Заголовок сообщения: Re: Балаклава
СообщениеДобавлено: 24 янв, 2007, 9:57 
Не в сети
****

Зарегистрирован: 21 дек, 2004, 21:46
Сообщения: 1499
Репутация: 177

Откуда: sevastopol
Остап писал(а):
Вовсе это слово не английское. В своё время интересовался этим вопросом и искал перевод этого слова (балаклава). В словаре Эбби лингво нашёлся перевод только с французского (вязаный шлем), но это не суть. Интересно откуда взялось это слово? И вообще кто-то ещё в теме?..


Конечно не английское, если шапка названа по имени места. А место получило название от тюркского "балык юве" - рыбье гнездо. В старину в бухту заходили такие плотные косяки рыбы, что ее черпали ковшами.
Впервые слово Балаклава было упомянуто в письменном источнике в 1474 году, то есть за год до завоевания Чембало турками. Причем источник этот - "Хождение за три моря" Афанасия Никитина. Путешественник возвращался из Индии через Трапезунд , где был ограблен и на последний золотой купил себе место на корабле (очевидно турецком, так как Трапезунд был под властью турков тогда), плывшем до Кафы.Но корабль ветром занесло к Чембало, которое Никитин назвал Балыкае (видимо, со слов турков, плывших на том же корабле).

Информация из путеводителя "По землям древней Балаклавы" авторы Шавшин, Золотарев, Хапаев.


Вернуться к началу
Показать сообщения за:  Поле сортировки  
Начать новую тему  Ответить на тему  [ 82 сообщения ]  На страницу 1 2 3 4 След.

Часовой пояс: UTC+03:00


Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: horizon8, municipal и 19 гостей


Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения

Найти:
Перейти:  

[Мобильная версия]

Создано на основе phpBB® Forum Software © phpBB Limited
Русская поддержка phpBB