Ещё есть такая сказка про собор :
Блестящий архитектор
Алексей Александрович Авдеев был блестящим архитектором. Высокообразованный, эрудированный, знаток Византии, отлично рисовавший и увлекавшийся археологией, он мог стать одним из самых ярких архитекторов России XIX века. Собственно, и стал им. Просто главный проект его жизни оказался невидимым. И лишь в виде двух островков—Свято-Никольского храма и Владимирского храма-усыпальницы—он возвышался над поверхностью земли. Читатель уже догадался, что систему подземных сооружений Свято-Никольского храма, которая составляла мощнейшую, но невидимую часть мемориального комплекса, спроектировал и выполнил именно архитектор Авдеев, за оригинальность и исполнение которой он и получил звание академика. Причем официальная формулировка «за Мемориальный комплекс Братского кладбища и Свято-Никольский храм» соответствовала действительности, но лишь посвященным были известны истинный смысл и истинное назначение этого комплекса.
Когда в 1861 году Александр II посетил Севастополь, он уже извлек для себя уроки из Крымской войны. Один из них—острая необходимость реформ. А здесь, в Крыму, выводом из недавно завершившейся Севастопольской страды явилось укрепление твердыни, причем создание активно и эффективно действующей сети скрытой разведки и быстрой, но незаметной передачи необходимой развединформации. А откуда лучше всего обозревать, как не с высоты колокольни Свято-Никольского храма (видно на 22 км в любую сторону). Впрочем, и будущий Владимирский храм мог служить этим целям. Царь хорошо запомнил молодого и эрудированного архитектора Авдеева, проект храма которого он утвердил несколькими годами ранее. Понравились размах, мысль, дальновидность. Он умело переработал первоначальный проект царева любимца придворного архитектора А.Штакеншнейдера, который, в свою очередь, неоднократно отличался отменными и действительно талантливыми проектами. И кому, как не молодому, но многообещающему архитектору поручить задуманное? Так была решена участь Авдеева. Вскорости Алексей Александрович уезжает в Питер за консультациями. Там же рождается по тем временам поистине фантастическое решение—создание системы подземных коммуникационных тоннелей, в том числе один из них—из Свято-Никольского храма во Владимирский под дном Севастопольской бухты. Поэтому из столицы Авдеев возвращается совсем иным человеком. Он привез им лично переработанный (и утвержденный императором!) проект Владимирского храма-усыпальницы. И сам же принялся его активно осуществлять. Причем не только вверх, но и глубоко вниз, в недра земли. Ведь из нижнего храма-усыпальницы, освященного, как я говорил выше, именем святителя Николая, шел ход (вернее, система лестниц и комнат размером 3х3) глубоко вниз. Там начинался тоннель в сторону Графской пристани и, как предполагаю, под бухтой выходил чуть левее площади Захарова. А оттуда—к Свято-Никольскому храму. Колодец, который я вскрыл, находится как раз над этим тоннелем.
Авдеев не более года занимался Владимирским. Наладив дело, он перебрался на Северную сторону заканчивать строительство храма и вести активные подземные работы. Очень быстро, за год, Свято-Никольский был достроен (1864 г.). Но еще 6 лет не был освящен, т.к. эти годы ушли на видимую часть работ (роспись храма) и невидимую (сооружение подземных выработок). Неудивительно поэтому, что начальные сроки строительства (3 года) были увеличены более чем в 4 раза, а Владимирского— в 10 раз. Да и стоимость работ превышала все мыслимые нормы. Для сравнения скажу, что Владимирский обошелся почти в полмиллиона рублей. А роскошный, ни с чем не сравнимый, огромных размеров царский дворец в Ливадии—1 млн рублей. Кстати, последний вообще не был построен, а возведен другой—поменьше и поскромнее (но тоже во много раз больше Владимирского храма), а по цене приближавшийся к стоимости Владимирского. Ясно, что это сравнение также подтверждает наличие существенной добавки
средств. Естественно, для подземных работ. Что интересно, сейчас подземной схемы в архивах нет. Очевидно, она была засекречена. Нам удалось реконструировать ее не только в районе мемориального комплекса, но и проследить до конечных точек. Итак, первый ход вел из Свято-Никольского под бухтой во Владимирский храм. Он имел ответвление в Голландию. Второй ход—к домику настоятеля и далее—на Мекензиевы горы, выходя за станцией в районе «прореза» железнодорожной веткой земляного холма. И третий—в сторону нынешней турбазы им.Мокроусова. Как я предполагаю, это запасной выход к морю. Благодаря этим подземным коммуникациям можно было скрытно и быстро передавать любую информацию в разные точки города и перебрасывать по ним оперативные отряды.
Позже, уже при Николае II, когда стало ясно, что мировой войны не избежать, по воле самодержца линия из батарей вокруг Свято-Никольского храма была достроена. Об этом я писал выше. Очевидно, в это же время тоннель, ведущий в район нынешней турбазы им.Мокроусова, был подведен к двум батареям Бельбекской группы (развалины их сохранились за автозаправочной станцией), а также ход, ведущий в Голландию, был продлен в Инкерман, в район штолен и пещерного Свято-Климентовского монастыря. Появился еще один подземный выход к железной дороге, кроме мекензиевского, и в обход бухты в «тыл» Севастополю и Балаклаве. Стратегическую важность Свято-Никольского храма и его подземных коммуникаций подтверждает и то, что он был в начале века передан в инженерное ведомство. У знающего все, о чем я рассказал выше, читателя уже не вызывает удивления этот, на первый взгляд, непонятный факт.
Завершающим моментом всей этой 60-летней эпопеи явилась установка стволов мощнейших артиллерийских орудий на батарее N 30. И сейчас на одном из них выбит год изготовления 1913-й, а на другом—1917-й.
А что же академик Авдеев? Ему посчастливилось еще только единожды проявить свой архитектурный талант. В середине восьмидесятых годов он выполнил проект Покровской церкви в Ореанде. Она сохранилась до наших дней, сейчас почти полностью реставрирована, в ней проводится служба. Удалось" отыскать и характеристику этому творению, данную сразу по освящении шедевра архитектуры: «...церковь вполне меня восхищает изяществом и пропорциональностью всех своих форм, всего своего ансамбля. Стиль выдержан превосходно, и она делает впечатление, можно сказать, архаическое—своей изящной и благородной простотой... Главная красота церкви, по-моему, заключается в действительном согласии и благородстве всех линий... Я совершенно ею восхищен, и все, которые до сих пор ее видели, разделяют мое мнение». Эти слова принадлежат великому князю Константину Николаевичу, одному из образованнейших и самых деятельных людей XIX века. Сейчас мы можем к таким людям причислить и архитектора Авдеева, чьим творением так восторгался князь и чьим севастопольским творением, ныне открытым для всех, можем восторгаться мы.
По матералам газеты Слава Севастополя № 229 (20440) от 28 ноября 1998г
http://sevdig.sevastopol.ws/stat/hram.html
Регистрация
Вход
Правила форума
Поиск
/m/640x0/275771.jpg)
