НародНеоконченная драма► Показать
В. Уфлянд. Народ: Неоконченная драма (1989г.)
ПРОЛОГ
Народ есть некий интеграл
отдельных личностей,
которых Бог не зря собрал
в таком количестве.
Первое действие
У нас в деревне все в порядке.
Один играет на трехрядке.
Другой поет. Танцует третий.
И так уж несколько столетий.
А прикажут не зудеть,
будем снова мы сидеть.
Как сидели наши
деды и папаши.
Ночью слушал Бибиси,
что творится на Руси.
Утром сбегал на Лубянку.
Сам себя разоблачил.
Благодарность получил.
Дали денег на полбанку.
Многоуважаемый высокопоставленный товарищ!
Я знаю, что Вас ни за что не обманешь.
И для Вас ничто не является секретом.
В том числе и то, что я беззаветно предан.
А также, что я никогда не был маловером.
Состоял душой в КПСС еще до того,
как стал пионером.
А до этого еще в качестве грудного карапуза
предпочитал вместо колыбельной слушать Гимн Советского Союза.
Очень люблю на новые достижения нацеливать.
И бороться за дальнейший подъем
и непрерывный рост.
Поэтому прошу меня не сажать и не расстреливать.
А назначить на ответственный пост.
Речь при назначении меня на ответственный пост
Весь образ жизни устарелый
начну ломать как озверелый,
когда я в руки власть возьму.
Устрою ради интереса
трехлетний месячник прогресса.
Цыган с гитарами найму.
Попрогрессируем мы всласть,
Когда возьму я в руки власть.
С утра попимши и поемши,
начну, на телефон воссемши,
вершить великие дела.
На мне бобровая дубленка,
А рядом пышная бабенка.
Сидит в чем мама родила.
А прочий голый женский пол
к обеду накрывает стол.
Руководясь моим девизом,
на кухне заняты стряптизом.
И нагоняют в бане пар.
Покуда я под звуки танцев
веду приемы иностранцев,
фарцуя импортный товар.
С обеда планы намечаю.
Потом указываю курс.
Гитары новые вручаю
ведущим мастерам искусств.
И всюду: в зале, в спальне, в бане
диктую секретарше Мане,
что, кто свернет с дороги светлой,
кто в жизнь мечту не претворит,
тот за поступок этот скверный
себя не поблагодарит.
Так постарайтесь подобру
чтоб вам прогресс был по нутру.
Тройной монолог Змея-Горыныча
Центральная голова:
Голова моя, головушка ты левая,
ну-ка выскажи свои соображения первая.
Левая голова:
Меня снабдили мать с отцом
таким набором хромосом,
что сколько ни сожрешь, бывало,
мне все мало.
А люди в качестве еды
дешевле хлеба и воды.
При этом бабы
вкуснее, чем икра и крабы.
Центральная голова:
Голова ты, моя правая головушка,
передаю тебе я следующее словушко.
Правая голова:
Куда ни кинешь мутный взор,
идет естественный отбор.
И выживает самый подлый и смердящий.
А прочим надо умирать.
Их надо постепенно жрать.
Не будь я гадом.
Не будь мой предок звероящер.
Левая и правая голова:
Голова ты, наша головушка главная,
подведи-ка, будь добра, итог дискуссии.
Центральная голова:
От пуза будем жрать народ.
Оставив малость на приплод.
Пусть продолжают размножаться.
Но страшатся.
Тех, кто посмеет возражать,
без очереди будем жрать.
Не пожалеем.
Не будь мы трехголовым змеем.
Хор крестьянских детей
Гитлер, Сталин и Полпот,
Ленин, Мао и Амин
Увидали вдруг народ
Средь неведомых равнин.
И к народу побежали,
Чтобы им руководить.
Нежным голосом визжали,
Чтоб народу угодить.
Но народ вдруг испугался.
Прочь пустился во всю прыть.
Ленин громко заругался.
Сталин начал матом крыть.
Мао стал ногами топать.
Гитлер вынул пистолет.
А Полпот стал их готовить
Для Амина на обед.
Гитлер не хотел вариться
С коммунистами в котле.
Но не мог не покориться.
Сон сморил его в тепле.
Так они в котле сидели.
А Амин их ел, мечтая,
Что усвоит их идеи,
Их творений не читая.
Долго-долго ел Амин.
И доев, сказал “аминь”.
А народ меж тем бежал,
Тяжело народ дышал.
Начиная с ног валиться.
Но не мог остановиться.
Вдруг передние ряды,
Широко разинув рты,
Бесконечно удивились.
Радостно остановились.
Потому что им навстречу,
Своей пламенною речью
Очаровывая всех,
Шел приятнейший генсек.
Не Андропов и не Брежнев,
Не Черненко, не Хрущев.
Шел навстречу им небрежно
Сам товарищ Горбачев.
Чтоб народ не убежал,
Руку каждому пожал.
Тут же всем он дал свободу.
И любезен стал народу.
ДЕЙСТВИЕ
Налей-ка мне, Екатерина,
лосьона или биокрина.
Авось от них помолодею.
Тобой, хозяйка, овладею.
На день взял отгул Григорий.
Повез тетку в крематорий.
По дороге потерял.
С горя десять дней кирял.
Дивертисмент
(ретроспекция)
Историк:
Ехал Федор Достоевский
По дороге столбовой.
А потом свернул на Невский.
Вдруг навстречу Лев Толстой.
Толстой:
А куда спешишь ты, Федя,
Мимо ресторан-Медведя,
Быстро едя, быстро едя,
Горяча коня кнутом?
Достоевский:
Я спешу в игорный дом.
Толстой:
Ну а я конец недели
Провести хочу в борделе.
Достоевский:
Нет уж. Сам не согрешу,
Но и вам не разрешу.
Историк:
Тут они схватили сабли.
Стали ими фехтовать.
Молодую кровь до капли
Стали быстро проливать.
Не заметив в увлеченье,
Как ударили к вечерне.
Шел на счастье мимо старец
С укоризной поднял палец.
Он друзей благословил.
И дуэль остановил.
Жаркое воскресенье
в лето тысячелетия
(маленькая мистерия)
Бог:
Законно отдохнув в субботний день,
люблю трудам предаться в воскресенье.
Повоскрешать увядшие растенья
при помощи живительных дождей...
(задумывается)
А нынче захотелось мне вождей.
(Набирает из бутылки в рот святой жидкости, брызгает на портреты вождей советского государства. Вожди сходят с портретов.)
Прошу вас, Божии созданья:
садитесь, открывайте заседанье.
(вожди рассаживаются)
Черненко:
Зачем ты воскресил меня, отец?
Ведь я при жизни был уже мертвец.
Мне в сердце вставлен был мотор машины
“Лада”.
Андропов:
Заткнись, Устиныч. Слово для доклада
предоставляется родному Ильичу.
Брежнев:
Мне?
Сталин:
Брысь!
Брежнев:
А я и не хочу.
Сталин:
Пусть озарит наш путь великий Ленин.
Поскольку он из нас всех более нетленен.
Брежнев:
И всех румяней и белее.
Не то, что те, кого не держат в мавзолее.
Ленин:
Товарищи! Под вашим руководством
социализм построен развитой.
Еще немного и животноводство
частично обеспечит всех едой.
Сталин:
Но человек не мясом жив единым.
Народ тоскует по грузинским винам.
Чей стон я слышу из очередей?
За что тиран так мучает людей?
Хрущев:
Ты сам тиран!
Сталин:
Пляши гопак, Никита,
за то, что грубо перебил джигита.
Хрущев (танцуя гопак):
Убийца ты и палача пример!
Сталин:
Танцуй, Никита, па де патинер.
(Хрущев пляшет па де патинер)
Ленин:
Товарищ Коба, ты слегка неправ.
Не для того мы брали штурмом телеграф,
чтобы плясал глава партбюрократии,
когда народ молчит, грустя о демократии.
Андропов:
И я за то, чтоб провести реформы.
Пусть торжествуют ленинские нормы.
Брежнев:
А то предшественник развел волюнтаризм,
а сам танцует, да еще вприсядку.
Хрущев:
Не дали мне построить коммунизм.
Хоть водки дал бы Бог.
Бог:
Гони десятку.
Сталин (Хрущеву):
Ты был двурушник в высшей мере.
(Андропову):
Я предлагаю к высшей мере
приговорить товарища Хрущева.
А заодно товарища Ульянова.
Чтоб не просил за отщепенца пьяного.
(Хрущев и Ленин обнимаются, прощаясь друг с другом)
Сталин (Богу):
Эй ты, религиозный изувер,
доставь нам из СССР
того, кто хочет отменить в Кремле
порядки, заведенные при мне.
Подай сюда нам меченого Мишку.
Ему мы тоже припаяем вышку.
(Андропову):
Проверишь, Юрий, его вплоть до хромосом.
Есть подозрение, что он жидомасон.
И нам израильской разведкою подставлен.
Андропов:
Так это ж чистый шпионаж!
Брежнев:
Ура тебе, учитель наш!
Черненко:
Да здравствует товарищ Сталин!
Бог:
Вас не исправили ни пекло, ни могила.
За что вас родина советская любила?
(нажимает кнопку. Вожди проваливаются под пол. Поднимает телефонную трубку. Набирает номер).
Але! Кто это? А! Здорово, Рая!
А где там твой? Отлеживает бок?
Как доложить? Скажи: звонят из Рая.
Кто просит? Кто же, ежели не Бог?
Ну что, что атеист? Зови супруга.
Авось мы и уверуем друг в друга.
Здорово, Миша! Как оно? Да что ты!
И у меня. Так кони дохнут от работы.
Ох не люблю мероприятья эти я:
партконференции, тысячелетия.
Что ты сказал? Не слышу! В трубке треск.
Должно быть, Чебриков там слушает да ест.
Постой, вернутся ангелы с гулянки,
пошлю здоровья я тебе в аптечной склянке.
Бог:
Так и пишу: для Михаил Сергеича.
По десять капель на стопешник ерофеича.
Три раза в день. Запомни. На здоровьице.
Желаю поскорее перестроиться.
И если ты не расшибешь свою кость лобную,
и я в раю устрою что-нибудь подобное.
Сперва организую партию.
Чтобы публично выражала мне симпатию.
И ликвидирую имущество.
Чтобы в раю вкусили праведники
социализма преимущества.
А то все жалуются, ябедники,
что я, когда случается поддать,
неравномерно разливаю благодать.
Да впрочем на народ чего пенять?
Умом его нам не понять.
Уже семь с половиной тысяч лет
порядка не было и нет.
Все беспокоят занятых людей:
приди и нами володей.
Однажды клюнул я на просьбы эти.
С тех пор, как идиот, за все в ответе.
Чтоб облегчить частично бремя,
пришлось избрать евреев племя.
Пускай народ, в очередях зверея,
во всем винит не Бога, а еврея.
Ой, что-то я политикой увлекши.
С утра вставать, а я еще не легши.
И не допивши даже полчекушки.
Скажи Раисе: грех роптать на Бога.
Уже разделась?
Подождет немного.
Ну все. Пора. Звони мне по вертушке.
Поговорим о том, что нас печалит.
Глядишь, авось и полегчает.
(Кладет трубку. Допивает чекушку. Гасит лучину. Забирается на печь. Засыпает).
ДЕЙСТВИЕ
Однажды говорил я с Богом.
И Он сказал с печальным вдохом:
Я рад, что человек над миром
поставлен мною бригадиром.
Вчера на Эвересте
сидел я с Буддой вместе.
И час ночной настал.
И глядя в темноту,
мне Будда вдруг сказал:
Иди ты в Катманду!
Отдай любовь мне, Лиза.
Цветной мы купим телевизор.
И заведем с тобой сынишку,
чтобы читал нам вслух сберкнижку.
Пить бензин и ацетон
это страшный моветон.
Благородней во сто крат
обонять их аромат.
Люблю тебя, мой современник,
когда, подзаработав денег,
сидишь ты мирно в санузле
И размышляешь о добре и зле.
Есть русских множество поэтов.
Живут на Западе они.
И пишут там венки сонетов,
уныло коротая дни.
Других же множество поэтов,
таких же русских, как они,
живут себе в стране Советов.
И весело проводят дни.
Заседание политбюро цека капеэсэс
(рифмованная стенограмма)
Громыко:
Я не могу от вас таить,
что мне Вышинский запрещал народ любить.
Потом Хрущев, Андропов, Брежнев и Черненко.
Зато теперь люблю народ я крепко.
И очень скоро подпишу указ,
что нет прекраснее народных глаз.
Особенно, когда народ вперед шагает с песнею.
Горбачев:
Спасибо, дорогой. Иди на пенсию.
Шеварднадзе:
Люблю народ я больше, чем коньяк.
Он мне милей барашков и коней.
Народ родней мне, чем родной свояк.
Но партия мне все-таки родней.
Рыжков:
Я тоже не могу скрывать от вас,
что я народ люблю сильней, чем квас.
Зайков:
А мне мешал народ любить Романов.
И в тайне я держал свою любовь.
Хотя народ мне был приятней тараканов.
Не говоря уже про блох или клопов.
Яковлев:
К народу страстною любовию влеком,
давно не вижу в нем врага я.
И в партию сегодня целиком
принять его я предлагаю.
Чебриков:
Зачем спешить? Еще не весь народ проверен
на то, как светлым идеалам верен.
Но как проверим, я надеюсь, разрешат
народ любимый весь зачислить в штат.
Не будь мы Карабахом так задерганы,
народ давно бы целиком я принял в органы.
Чтоб сам себя брал на заметку он.
Язов:
А кто же будет охранять наш мирный сон?
Сильней борща люблю я наш народ.
За то, что он советский патриот.
Люблю за то, что страстно он, браток,
исполнить жаждет свой священный долг.
Пускай народ за все свои страдания
получит с детства воинские звания.
А то, боюсь, что на гражданке
утрачивает он отвагу.
И скоро не с кем будет съездить в танке
с приветом братским в Будапешт и Прагу.
Лигачев:
Тройной одеколон и самогон
с народом я почти не пил.
Но в основном мне был приятен он
тем, что Правительство и Партию любил.
Но больше все-таки любил он мясо.
А с мясом до сих пор у нас не ясно.
Ельцин:
Не только с мясом. Но вобще с закуской.
Товарищи! Народ страдает русский!
Люблю его я. И готов с народом
последним поделиться бутербродом.
Чебриков:
Товарищ твой тамбовский серый волк.
Воротников, Медвед, Никонов, Слюньков, Щербицкий, Разумовский, Бирюкова и другие (хором):
Ты, Ельцин, просто демагог!
Ельцин:
Нет, пусть в любом отделе гастронома
народ себя почувствует как дома.
Лигачев:
У нас и так народа лучшим представителям
широкий доступ к спецраспределителям.
Горбачев:
Так что иди, Борис, ешь сам свой бутерброд.
И не мешай нам здесь любить народ.
(Ельцина выводят)
Горбачев:
Мы любим все народ любить.
Попросим же его, чтоб бросил пить.
Но чтоб крепить социализм не бросил,
его мы убедительно попросим.
А если все ж он дунет в винный магазин,
ему отечески мы пальцем погрозим.
Должны сказать мы людям правду горькую,
что оттого народ пил раньше горькую,
что Сталин не любил, как мы, народ.
И к этому добавим прямо,
что Партия совсем наоборот,
воспитанная с детства Ильичом,
поступки Сталина не одобряла.
Чебриков:
А кагебе и вовсе ни при чем.
Горбачев:
Давайте же народ во всю любилку
любить. Как я, к примеру, свою милку.
И покорен такою страстью неизбежно,
народ к нам тоже станет относиться
со временем даже, быть может, нежно.
Бурные, долго не смолкающие аплодисменты.
Все встают и с любовью глядят на народ.
Укоризна
Куда, куда же вы, литовцы,
Эстонцы, даже латыши?
Вы были партии питомцы.
Теперь воротит вас с души,
Когда увидите партийца.
И прочь спешите в тот же миг.
Нет, нет, друзья. Так не годится.
Не всяк тот плох, кто большевик.
Ликомед — Цинтии
Вострозубая герла,
Не пей ночью кровь из моего горла.
Во-первых, получишь СПИД.
А во-вторых, надо же иметь и девичий стыд.
Для голоса и гармонии
Начальник хора и оркестра русских народных инструментов:
Спросил я гармониста Моню:
— Хаймович, что с твоей гармонью?
Она рыдает, стонет, плачет.
Скажи нам: что все это значит?
Гармонист:
Оттого грустит трехрядка,
Что в России нет порядка.
Русский гармонист Хаймович
Выражает свою горечь.
Изменила моя Фира
Мне, гуляя у Овира,
И увез ее еврей
Эх да за тридевять морей.
Слезы капают из глаз
Прямо в чешский унитаз,
Который, грудью придавив,
Не дал забрать я в Тель-Авив.
Аллегория
Посреди России стоит аллегорическая фигура “Россия”.
Россия:
Ответьте мне, России лучшие умы:
Что есть народ?
На тракторе выезжает аллегорическая фигура “Народ”.
Народ:
Народ российский это мы.
И на коне железном сидя,
К тебе являюсь я, Отчизна, в лучшем виде.
Россия:
Зачем же ты, мой дорогой Народ,
по мне на тракторе скакая борзо,
все делаешь наоборот
тому, что для тебя добро и польза?
И от невзгод косеешь и лысеешь? А?
Народ:
А потому, что я люблю тебя, Рассеюшка.
Россия:
И я люблю тебя, родной.
Хоть ты и очень заводной.
И сам себе башку ломаешь во хмелю.
Народ:
Все потому, что я тебя люблю.
Россия:
Да, я ценю твою любовь и верность.
Но почему ты об мою поверхность
Бутылки бьешь с такою зверской рожею?
Народ:
А потому, что я плохой, а ты хорошая.
И все на свете я готов отдать,
Чтобы с тобою вместе пропадать.
Не то что те, кто рад тебя покинуть,
Чтобы с тобою вместе не погибнуть.
Россия:
Зачем же гибнуть нам во цвете лет?
Народ:
Сие есть самый основной секрет
Моей загадочной души.
Как уверяли мои предки алкаши.
Россия:
А кто там весь в поту копает огород?
Народ:
А это те, кто предал свой народ.
И завтра им я буду морду бить,
Чтоб не мешали мне тебя любить
Унылым звяканьем лопат.
С моим лирическим настроем невпопад.
Народ ложится в тракторную колею и засыпает. Россия, пригорюнившись, садится на свернутый трактором электрический столб и ждет, когда народ проснется.
Перед антрактом
Рабочий:
Придут иные времена.
И будет издали видна
Россия в своей новой славе
Мне, возлежащему в канаве.
Регистрация
Вход
Правила форума
Поиск
